— Неприятности? — спросил Вельяминов. — Вроде бы в лаборатории дела идут неплохо. Завтра начинаем эксперимент.
— Да проблема не в лаборатории…
Ма Ян нахмурилась и с горечью начала рассказывать про родителей и двух сестер, живущих только на денежные переводы из Женевы. Жизнь в южнокорейской провинции сильно отличалась от рекламных картинок из Сеула. Рухнувшие пенсионные фонды — это впечатляло даже на фоне специфического российского опыта. К тому же родители кореянки числились политически неблагонадежными — в молодости они участвовали в студенческом восстании в Кванчжу. Тогда американцы всерьез рассматривали возможность применения ядерного оружия против левых студентов. Сама Пак Ма Ян, старшая из трех сестер, успела получить высшее образование до кризиса. Обучение на физико-математическом факультете сеульского женского университета показалось ей недостаточным, и девушка получила дополнительно серьезное инженерное образование. Международной коллаборации по изучению кварк-глюонной плазмы как раз понадобились квалифицированные инженеры, и по рекомендации руководителя дипломной работы Ма Ян перебралась в Италию, а затем и в Швейцарию. Теперь ее европейской зарплаты инженера-электронщика ЦЕРНа с трудом хватало на скромное существование семьи.
— Впрочем, Ростислав, — Ма Ян с трудом выговорила славянское имя, — вам вряд ли приходилось сталкиваться с чем-то подобным, у вас все в порядке. Если эксперимент подтвердит вашу гипотезу, будет шанс на Нобелевскую премию.
Вельяминов невесело усмехнулся.
— Значит, со стороны я выгляжу этаким сытым бюргером, увлекающимся марксизмом лишь от скуки? Просто не привык я жаловаться. Но, видимо, мне тоже следует кое-что вам рассказать.
Ростислав вспоминал детство, благополучные советские времена, отдых с родителями в Крыму. Вспоминал и бестолково суматошные годы перестройки, катастрофу 1991 года, и как в 1993, еще студентом, оказался на баррикадах Дома Советов, как в составе отряда повстанцев прорывался в Останкино. Героизм коммунистов и зверства омоновцев. Природное упрямство помогло Вельяминову не сломаться после поражения. Учеба, исследования в физике высоких энергий, несмотря на жуткое безденежье и необходимость приработков на стороне. Работа в коммунистической партии, уличные акции и выборы. Жесткие внутрипартийные дискуссии, защита марксизма-ленинизма от пролезших в партию националистов, прикрывающихся именем Сталина. Выигранные гранты на изучение темной материи немного улучшили материальное положение — заработок старшего научного сотрудника кое-как подтянулся к среднемосковскому. Ростислав женился довольно поздно, вроде бы по любви, но брак оказался неудачным. Оксана оказалось истеричной особой, верующей христианкой, работающей в газетенке с православно-националистическим уклоном. Коммунистические взгляды мужа, его работа в райкоме партии раздражали православную журналистку, а физика тошнило от вида развешанных в квартире икон со слащавыми рожами христианских святых. Вельяминов вырос в интеллигентной семье с дореволюционными традициями, естественно, атеистической. В студенческие времена он считал верующих безобидными чудаками, но тесное общение с православной родней, отмечающей и рождество, и пасху, сделало из физика воинствующего атеиста. Детей, к счастью, не было, и год назад Ростислав и Оксана развелись с чувством облегчения. Теперь Вельяминов с удовольствием занимался теоретической физикой и пропагандой марксизма, не отвлекаясь на нудные семейные разборки.
— Вот какая у вас жизнь, — с непонятным чувством сказала Ма Ян. — А я считала вас абсолютно бесстрастным ученым, просто воплощением железной логики, презирающим человеческие чувства. На любых семинарах вы всегда выступали очень коротко, по самой сути обсуждаемых вопросов, избегая посторонних тем.
— А я считал вас просто успешной специалисткой, довольной своим положением. Знаете, в Москве Южная Корея прочно ассоциируется с достижениями в области электроники, а сами корейцы кажутся почти роботами.
Коллеги дружно расхохотались. Пак Ма Ян, очень похожая на расшалившегося ребенка, смахивала выступившие слезы с прищуренных карих глаз. Ростиславу всегда нравились рослые женщины с пышными формами, но теперь веселая маленькая кореянка заняла очень важное место в его жизни. Вельяминов обнял Ма Ян, поцеловал, легко поднял, закружил в воздухе. Физик снова чувствовал себя бесшабашным влюбленным студентом.
— Я люблю вас, Ростислав, — произнесла Пак Ма Ян. Вельяминов не сразу сообразил, что это было сказано по-русски.
— Ма Ян, и я тебя люблю!.. Любимая, ты знаешь русский? Вот здорово! Откуда?
— Говори не быстро… я… — кореянка запнулась, затем перешла на более привычный английский. — Когда я была в Москве в прошлом году, сразу обратила внимание на одного высокого теоретика. А он вел себя, как викторианский джентльмен…
Девушка лукаво улыбнулась.
