— Вон тот чурка — Мишка Накашидзе, — в своей обычной хамской манере пояснил Никитин. — Повоевав в Маньчжурии, этот грузинский чудак предложил бороться с японцами с помощью бронетехники. Рассылал по инстанциям свои предложения, пока не вышел на меня. А я через Зубатова выбил деньги — и три машины заказали во Франции. Между прочим, броня английская, от Армстронга, а пулеметы американские. Только сейчас наш главный враг не японцы, а большевики! И броневики останутся здесь, в Петербурге! Теперь я раздолбаю бунтовщиков, как бог черепаху! Всем покажу кузькину мать!
Разгорячившись, омоновец со всей силы ударил кулаком по подоконнику, так что задребезжали оконные стекла.
— Хватит секретности! Пусть весь Петербург видит мощь русских православных патриотов! А твоего Песцова, — Никитин повернулся к Кошелеву, — раз он выжил в Хотькове, будем судить особым присутствием за государственную измену.
Петру Сергеевичу такая перспектива не понравилась. Штабс-капитан Песцов был опытным и грамотным офицером, неплохо показавшим себя в Маньчжурии. Да и знатоков корейского языка в спецслужбах не хватало. Но о переходе Ан Чун Гына на сторону социалистов узнало слишком много людей. Если не сдать Песцова, козлом отпущения вполне могут сделать самого Кошелева, тем более, что публичная демонстрация новых боевых машин свидетельствует: в православном союзе вместо тонких политических интриг на первый план выходит грубая военная сила.
Пробормотав несколько фраз, которые можно было бы счесть за согласие с планами Никитина, Кошелев поспешил откланяться. Перед выходом на улицу к Петру Сергеевичу присоединился охранник. После убийства великого князя Сергея Александровича все руководители православного союза обзавелись личной охраной. За Кошелевым постоянно следовал зверовидный неразговорчивый казак, напоминавший скорее беглого каторжника в неуклюже сидящем штатском пальто и облезлой шапке-ушанке.
Воспользовавшись казенной пролеткой, Кошелев добрался до Витебского вокзала. От сидевшего рядом охранника несло луком и сивухой, однако преданность важнее манер. В свое время Петр Сергеевич отмазал казака от обвинений в убийстве однополчанина и теперь рассчитывал на преданность лично себе, а не православному союзу или государю-императору. До отправления пригородного поезда в сторону Павловска оставалось несколько минут…
Дача тетушки Кошелева, почтенной вдовы-генеральши, теперь напоминала бордель не слишком высокого разряда. Из изящного загородного домика, построенного по проекту известного архитектора еще при царе-освободителе, доносились матерные частушки под расстроенную гармонь и женский визг. Хорошо еще, что тетушка предпочитала зиму проводить в Санкт-Петербурге, а о безобразиях на даче ей никто не докладывал. Зато Петру Сергеевичу пришлось выслушать всякое: от ворчания слуг про разбитые зеркала и загаженные комнаты до деловых отчетов агентов о расходах на содержание гостя. Судя по представленным цифрам, в выпитой постояльцем мадере можно было утопить лошадь. Следуя полученным от Кошелева инструкциям, агенты-пээсовцы не препятствовали общению Распутина с прекрасным полом, но приглашали на дачу исключительно обладательниц желтых билетов, уже завербованных полицией. Выбравшись от гостя, девицы приводили в порядок одежду и прическу, одновременно диктуя стенографисту отчет. В специальной комнате уже скопилась целая куча расшифрованных записей. Кошелева прочитанные протоколы разочаровали. Множество порнографических подробностей в конечном счете сводились к тому, что репутация героя-любовника у Распутина сильно дутая. Но убалтывал Григорий Ефимович дам действительно мастерски, обрушивая на ошалевших слушательниц ворох цитат из священного писания, приправленных матюгами и собственными рассуждениями о путях спасения души (идущих через постель святого старца). Мол, не покаешься — не спасешься, не согрешишь — не покаешься. Следовательно, чтобы спастись, надо грешить. Желательно, самым приятным образом. Внимание Петра Сергеевича привлекла только похвальба клиента на тему его целительских способностей. Мол, бог дал Григорию силу зубы заговаривать и кровь затворять. А ведь слухи о гемофилии полугодовалого цесаревича последнее время циркулируют по Петербургу, несмотря на строжайшие запреты. Подвести бы Гришку-целителя ко двору в качестве противовеса Никитину, судя по некоторым пьяным оговоркам вождя православного союза, это вполне возможно. Уж очень Василий возомнил о себе, заняв официальные посты. Самолично проталкивает разработку и строительство блиндированных автомобилей. Надо дать ему укорот, чтобы не забывал благодетеля.
"Святой старец", довольно молодой бородатый мужик в расшитой красной плисовой рубахе навыпуск, внешне напоминал не христианского подвижника, а полового из хорошего трактира. От святого заметно пахло перегаром, но на ногах Григорий держался твердо и говорил внятно.
