Новое тяжкое испытание переживает многострадальная Россия: Рожественский ранен, 2-я и 3-я эскадры Тихого океана более не существуют. Со всех сторон несутся вести о желательности и даже неизбежности заключения мира с Японией. Иностранные биржи, по-видимому, даже уверены, что другого исхода быть не может: это доказывает курс кредитного рубля, не испытавший вчера того понижения, которое можно было бы ожидать при настоящей остановке на театре военных действий.
Но — возможен ли мир?…
Русское слово
Кошелев продолжал анализировать расклад внутри православного союза после цусимской катастрофы. Никитин — формальный глава, но реальной власти у него куда меньше, чем было у Зубатова. Высшая аристократия не может принять сомнительного чужака, пусть и обласканного высочайшим вниманием носителя "божественной благодати", за своего. С другой стороны, внимание религиозных кругов отвлечено на Распутина. Здесь сибирский "старец" вне конкуренции. После известия о гибели большей части флота у императрицы случился истерический припадок, и только камлания Григория помогли Александре Федоровне прийти в себя перед официальным приемом. Опасаясь соперника, Никитин пытается усилить влияние на царя с помощью нового рода войск: на деньги православного союза во Франции строятся новые блиндированные автомобили по проекту князя Накашидзе.
Задумавшись, Петр Сергеевич чуть не проскочил штаб-квартиру православного союза. Только деликатное покашливание телохранителя вернуло чиновника к реальности. Перед началом совещания адъютант сунул Кошелеву папку с обзорами положения на фронте и донесениями петербургских филёров. Агенты сообщали о готовящейся новой забастовке — теперь уже с политическими требованиями. Всё руководство забастовкой сосредотачивалось во вновь образованной структуре — Совете рабочих депутатов, возглавляемом неким Львом Троцким.
Начав почти по Гоголю — "господа, я принес вам пренеприятнейшее известие" — Кошелев вкратце изложил политические новости коллегам по руководству православного союза. Больше всего Петра Сергеевича потрясла реакция Василия. Услышав про Петербургский Совет и его председателя, Никитин закашлялся, побагровел и разразился матерной тирадой. В переводе на цивилизованный русский язык речь сводилась к тому, что Троцкий — земное воплощение Сатаны, Совет — собрание нечистой силы, а столичная полиция состоит из уродов и импотентов.
— …поймите же, советы погубят Россию! Это инструмент в руках безбожников-большевиков. Наверняка большевики работают на Японию. Из-за них случилась Цусимская катастрофа…
— Эка вы, батенька, хватили, — недоверчиво проговорил Кошелев. — План действий эскадры готовили под шпицем. Не подозреваете ли вы в большевизме великого князя Алексея Александровича?
— При чем тут "семь пудов августейшего мяса"? Я сказал ему, что пока эскадра Рожественского торчит у берегов Мадагаскара, японцы ремонтируют свои броненосцы — готовят встречу. Капал на мозги, пока князь не послал телеграмму адмиралу, чтобы кончали загорать. А какая-то падла упредила косоглазых, и они тоже поторопились вывести свой флот южнее Цусимского пролива.
— Вы, дражайший Василий Степанович, сильно поторопились, — Петр Сергеевич не удержался от менторского тона к своему протеже, ставшему начальником. — Японский адмирал Камимура, как и покойный Того, — не идиот, а эскадра — не иголка в стоге сена. Имеются подводные кабели и радиотелеграфные станции, очень удобные для британских союзников Японии. А телеграмма идет быстрее самого быстрого судна. Вот читайте, что пишет его высокопревосходительство адмирал Макаров.
Кошелев достал из папки переписанный набело текст адмиральской телеграммы, адресованной руководству православного союза. Старый моряк Степан Осипович не стеснялся в выражениях, демонстрируя виртуозное владение многоэтажными загибами. Красочные эмоциональные характеристики относились к проходимцам, зарабатывающим на православной идее, и к допившемуся до зеленых чертей генерал-адмиралу, внимающему означенным проходимцам. Макаров возмущался неразберихой в организации командования и противоречивыми приказами из Петербурга, сломавшими выработанную специалистами диспозицию. Выполнив приказ генерал-адмирала, Рожественский увел свою эскадру от Мадагаскара навстречу гибели, оторвавшись от эскадры Небогатова. Сам Макаров во главе владивостокской эскадры (усиленной остатками порт-артурской) увяз в крейсерской войне, препятствуя перевозке японских войск в Корею и Маньчжурию. Тем не менее, маршал Ояма взял Мукден и начал кровопролитный штурм Сыпингайских позиций. Лихие рейды владивостокских крейсеров мешали снабжению и армии генерала Ноги на Ляодунском полуострове, но предотвратить падение Порт-Артура не смогли: Стессель сдал крепость почти одновременно с гибелью эскадры Рожественского. Эскадра Небогатова наткнулась на броненосцы Камимуры уже после сражения. В отличие от Рожественского, Небогатов даже не пытался сопротивляться и спустил флаг, оценив превосходство японцев…
