Солдаты подошли к нему – он ничем не мог им помешать – и спокойно взяли его за руки. Затем они вывели его из библиотеки, провели вниз по еще одной лестнице и вышли в маленький внутренний двор где-то в задней части дворца. Там ждали лошади, большинство из них – со всадниками в тех же сине-коричневых ливреях. Алекс увидел там своего собственного коня и еще одного – великолепного серого коня с уздой, тисненой золотыми леопардами. Алекса подвели к его коню и велели садиться. Потом все ждали, и Алексу, замерзшему уже в библиотеке, от мрачного предчувствия стало еще холоднее. Наконец, торопливо вышел князь Эверард в длинном черном плаще. Прежде чем сесть на великолепного коня, он бросил на Алекса удовлетворенный взгляд. Затем кто-то открыл ворота в стене, и все выехали на противоположный от главных ворот конец долины.
«Что он делает с неправильными солдатами? – задумался Алекс. – Куда мы направляемся?» Ему показалось более достойным не суетиться и не задавать вопросов. Он в любом случае узнает.
Они поехали к холмам на восточной стороне долины, а потом – наверх по извилистой тропе в холмах. Когда они растянулись по тропе в цепочку, Алекс заметил, что рядом с князем едет придворный в черном. Он подумал, это тот молодой человек, который столь элегантно конвоировал Сесилию. Потом Алекс опустил взгляд в долину, на громадный дворец с висящим над ним красным зимним солнцем и заинтересовался, увидит ли его когда-нибудь снова.
Они проехали не слишком далеко. Через полмили медленной езды по заснеженным плоскогорьям, князь отдал приказ остановиться. Солдаты тут же разделились и немного отъехали, пока Алекс, князь и обходительный лорд Арбард не оказались в центре широкого круга. Вокруг не было видно ничего, кроме заснеженных холмов. Алекс посмотрел на князя и заинтересовался, что будет дальше.
К его удивлению, князь улыбнулся.
– Что ж, – произнес он. – Я так понимаю, ты мало что знаешь об искусстве фехтования.
– Да, – озадаченно ответил Алекс. – Я едва могу отличить один конец меча от другого.
– А я, – сказал князь Эверард, – всегда плохо дрался на кулаках.
Алекс понял, что сейчас произойдет.
– Но ты не можешь убить меня мечом, – сердито сказал он. – В кулачном бою люди не умирают.
– Мало, почти никогда, редко – или, по крайней мере, не сразу, – вдруг вмешался лорд Арбард.
– Помолчи, Хьюго, – велел князь. – Я знаю, сражение на мечах может быть опаснее, особенно с пришельцем из Внешнего мира, поэтому я пытался придумать другой способ сражения, в котором мы были бы более равны. Ты умеешь бороться?
Алекс стиснул зубы, чтобы не дать челюсти упасть от изумления. Он умел бороться. В те дни борьба была популярным спортом в деревне.
– Да, – ответил он, – но не очень хорошо. Я слишком легкий, чтобы быть хорошим борцом.
И подумал: «Но мне придется попытаться. Будучи настолько больше, он в два счета меня одолеет».
Князь окинул его взглядом:
– Этого я и боялся. И единственная альтернатива, которая пришла мне в голову – сражаться на шестах. Это ты можешь?
– Да, – ответил Алекс, более, чем когда-либо, изумленный щепетильностью мальчика. – Да, я умею пользоваться шестом.
На самом деле, он считал себя настоящим бойцом. Они с Недом Гатли почти каждую неделю устраивали дуэли, и Алекс побеждал чаще Неда. Единственное – он жалел, что так сильно замерз. Для шеста нужны теплые влажные руки.
Князь, похоже, пришел в восторг.
– Значит, ты согласен?
– Да, согласен.
Князь тут же спешился. Алекс спускался дольше из-за того, что замерз. Лорд Арбард тоже сошел с лошади, держа два деревянных шеста. Князь расстегивал плащ. Алекс неохотно сбросил накидку и расстегнул куртку.
– А теперь, – сказал князь, – я возьму реванш. Вот увидишь.
– Еще чего, – ответил Алекс и начал ритуал плевания на руки – действительно необходимый ритуал, когда кругом снег, понял он.
Вдруг князь сердито вскинул взгляд:
– Назад, вы. Я приказал держаться в стороне.
Солдаты надвигались на них, медленной трусцой подъезжая ближе. Их будто бы стало больше в два или три раза. Алекс видел, как князь и лорд Арбард обменялись встревоженными взглядами и положили ладони на эфесы мечей. Потом они трое оказались окружены плотным кольцом людей и лошадей, и среди них на фоне красного солнца неясно вырисовывалась дородная зловещая фигура нового графа Герна.
Алекс встал близко к князю и юному лорду. Странным образом он чувствовал себя на их стороне – естественно, он встал бы на чью угодно сторону, лишь бы не на сторону графа Герна. По тому, как граф смотрел на них троих, он понял: то ужасное, чего он боялся, наконец, произошло. Интересно, был ли он когда-нибудь в жизни испуган больше, чем сейчас? Бывало, ожидая порки от Джозии, он считал, что ему страшно, но это было ничто по сравнению с нынешним страхом.
Князь и его друг тоже испугались. Они не подали виду, но Алекс чувствовал, почти обонял, что они испуганы не меньше него. Однако заговорил князь твердо и четко, будто был лишь слегка раздражен:
– Что такое, Тауэрвуд? Вы обещали заниматься своими делами.
Граф рассмеялся:
