Полковник не поленился, сам пошел посмотреть, как офицеры будут строить своих людей. Ничего удивительного или приятного он не увидел, солдаты были не для первых рядов. А вот строились они, кажется, в первый раз. Бараны. Сержанты орали, лупили палками по шлемам и кирасам этих болванов, а Волков никак не мог понять, чего от этих сержантов больше — порядка или глупой суеты. Глядя на все это, кавалер сразу усомнился не только в командирах рот, но и в самом капитан-лейтенанте. Нет, Карл Брюнхвальд такого построения не допустил бы. Они бы строились и перестраивались у Брюнхвальда с утра до вечера, пока не научились бы.
Волков с недовольным видом пошел вдоль выстроившихся наконец линий. Но Карла, на которого он мог положиться, тут не было, в его распоряжении оставались Рене и Фильсбибург.
«Нет, пусть пока будет заместителем Рене, уже известно, что от него ожидать, а этот темная лошадка, впрочем, других офицеров у меня сейчас нет. Неизвестного ротмистра на должность командира роты назначать рискованно, придется довериться этому».
Доспех у новых людишек оказался плох, оружие так себе… да нет, тоже плохое. Пик мало, алебард мало, копья да годендаги, и то все на плохом кривом дереве. Железо ржавое. Солдаты самые дешевые, из городских ополчений за полцены набраны. При осадах и для гарнизонов еще худо-бедно годны, а для дела в поле… Такое впечатление, что строю совсем не учены. А сержанты…
Он с кислой миной повернулся к капитан-лейтенанту Фильсбибургу:
— А когда вы выйдете на тот берег и по вам, к примеру, станут бить стрелки или пойдет мужик, сколько ваши роты будут там строиться?
Лейтенант чуть помолчал виновато и ответил:
— Сержантов мало, господин полковник. Мужики побили многих при последнем деле.
Волков без намека на всякое понимание посмотрел на капитан-лейтенанта, помолчал и принял решение.
— Думаю, обе роты нужно собрать в одну, вы, Фильсбибург, ее возглавите. Пятьдесят человек передадите ротмистру Хайнквисту, он лично отберет себе людей, сами же попросите четырех хороших сержантов в роте капитана Рене, — он поднял палец, — на время! Чтобы они обучили ваших. Возьмете барабанщиков и трубачей и за два дня научите своих людей быстро строиться в походную колонну, из походной в баталию, в шесть рядов, а из нее — в штурмовую колонну по четыре человека. Гоняйте их до ночи, а коли начнут бурчать, так вразумите этих неумех. К завтрашнему вечеру я хочу видеть, как они строятся и при фронтальном ходе баталии под барабан держат строй. Чтобы как по линейке шли.
Волков знал, что это почти невозможно, но ставил задачу в надежде, что хоть чему-то солдаты за полтора дня научатся. Хотя бы слушать барабан и не наступать в строю друг другу на пятки.
— Да-да, — сразу согласился с полковником капитан-лейтенант, — сейчас же начну.
Волков прекрасно видел, что капитан-лейтенанту не нравятся принятые им решения, но уж это его заботило мало: в своем полку он устанавливал правила сам. Вина Фильсбибурга в том, что его подчиненные так плохи.
А тут радость — за грубо строганным столом, что стоял у шатра кавалера, сидел человек. Спиной к нему сидел, но Волков сразу узнал его по широченной спине, старой замызганной шляпе и стакану в руке.
Кавалер подошел, положил руку на плечо человека, заглянул под шляпу — так и есть, старый черт, бородища черная, нога деревянная под столом — Игнасио Роха по прозвищу Скарафаджо собственной персоной. Хоть и вид у него был еще больной, все лицо до щетины в испарине, но держался Роха бодро.
Волков уселся напротив, осмотрел его.
— Ты чего приехал? Как тебя лекарь отпустил?
— Да ну его к дьяволу, тут твой монах меня быстрее долечит. Да и тошно мне там было без денег. Положили меня болеть у людишек скаредных, говорю им: «Дайте хоть пива, раз вина не даете». А они мне: «Денег ваш доктор на пиво не давал, молоко пейте». Вот я к тебе и приехал.
— А Брюнхвальд как?
— Лекарь ему к ноге доску накрепко примотал, он теперь ни пешим, ни конным не будет. До нужника допрыгать может — и все.
— Значит, жив?
— Да жив, а чего ему будет, ну, прокололи лытку[36], не он первый, не он последний. — Роха улыбнулся, хотя улыбка далась ему не так уж и легко. Он оглянулся. — А ты тут уже крепость построил, когда только успел? Говорят, мужичье приходило к тебе знакомиться.
— Приходило, — кавалер кивнул, — Пруфф их картечью встретил, а твой Вилли мушкетами проводил. Мы же — ни единого человека не потеряли.
— Вилли? Ну и как он тебе?
— До тебя ему пока далеко, не волнуйся. Но ты все-таки скажи, чего ты приехал? Ты же еще не долечился.
Роха посмотрел на кавалера и спросил:
— Честно тебе сказать?
— Да уж говори.
Роха поправил свою деревяшку под столом, потом допил махом вино, вздохнул и признался:
— Знаешь, Фолькоф, жена у меня не из простых.
— При чем тут твоя жена? — Полковнику вовсе не хотелось слушать байки про чьих-то жен, не до жен ему сейчас было, через полтора дня большое дело намечалось.