— Что сказать? — перебил ее кавалер. — Сказать, что мне одна моя родственница сообщила, что похитила сына Эйнца фон Эрлихенгена и что отец его теперь ищет, это она в колдовском шаре видела, и теперь говорит, чтобы мы второй раз за сегодняшний день шли на тот берег, пока Железнорукий к своим мужикам не вернулся?
Агнес посмотрела на него зло.
— Да уж сами придумайте, что сказать своему генералу.
Волков молчал, он хотел есть, ему сейчас не до всей этой болтовни.
А у входа в шатер вдруг голос командира стражи прозвучал:
— Господин полковник, к вам господин капитан Роха.
Они с Агнес переглянулись, и Волков крикнул:
— Пусть входит!
Роха ввалился в шатер, прыгая на своей деревяшке.
— Мое почтение, госпожа! — Он стянул свою драную грязную шляпу и поклонился по возможности низко, что в его случае было наивысшей степенью вежливости.
— Благослови вас Бог, господин Роха, — отвечала Агнес, делая книксен.
Не дожидаясь приглашения, капитан свалился на стул, что был свободен, чуть не сломав изящную мебель. Был Роха черен от порохового дыма, еще чернее, чем Волков.
— Еще у двух мушкетов по стволам трещины, стрелять из них больше нельзя, — сразу заговорил капитан стрелков. Грязной рукой он стал отламывать кусок хлеба из обеда полковника. — Немудрено, ребята сделали больше двадцати выстрелов каждый.
— А аркебузы?
— Всего одна потрескалась, — отвечал Роха. — С ними все в порядке. Там пороха мало, пуля мелкая, с мушкетом не сравнить.
Волков устал, он хотел помыться и поесть, Роха сейчас был некстати.
— Что ты хотел?
— Думал узнать у тебя, что происходит, — сказал капитан стрелков.
— А что происходит? — не понял Волков.
— Палатку генерала сворачивают, он уезжает. Я думал у тебя спросить: мы что, тоже поднимаемся?
— Как сворачивают? — не понял полковник. — Меня только что звали на совет к нему.
— Да, но совет уже прошел, офицеры разошлись, а генерал приказал свернуть свою палатку.
— Что? — Волков явно был удивлен.
— Он уезжает, — сказал Роха. — Вот я и пришел узнать, что нам-то делать. Тоже собираться или отпустить ребят отдыхать?
А тут снова за пологом шатра голоса, снова Волкова спрашивает вестовой.
— Впустите его! — закричал кавалер.
Тот же вестовой, что был у него недавно, теперь принес письмо:
— Господин генерал прислал вам письмо.
Он передал полковнику письмо и остался ждать ответа. А письмо оказалось весьма короткое, это был приказ, и он гласил:
⠀⠀
Все, больше в письме ничего не было.
— Ну что там? — спросил Роха.
Волков молча бросил на стол письмо: читай сам. Отпустил вестового и задумался. При этом стал коситься на скромно сидевшую на краю кровати Агнес.
Тут появились Гюнтер и Курт Фейлинг.
— Господин полковник, — заговорил оруженосец, — дозволите снять с вас доспехи?
Волков опять покосился на девушку, стал барабанить в задумчивости пальцами по наручу, потом взял письмо, встал и сказал:
— Пока доспех снимать не нужно. — И направился к выходу.
— Фолькоф, дьявол, что ты опять задумал? — закричал ему Роха.
Кавалер остановился у выхода и посоветовал многообещающе:
— Поешь как следует, капитан. Поешь как следует.
Вышел, а навстречу Максимилиан с мокрым знаменем. Видно, знаменосец стирал полотнище после тяжелого боя.
— Господин полковник, что, завтра сворачиваемся?
— Не знаю, — отвечал Волков задумчиво. — Пока не решил.
— Не уезжаем, а генерал уже уехал, — удивился знаменосец.
— Вы видели?
— Своими глазами. И вся свита его с ним.
— Тогда найдите мне капитана Кленка.
— Хорошо, а зачем вам этот ландскнехт?
Кавалер остановился и с усмешкой ответил:
— Для знаменосца вы задаете слишком много вопросов.
Максимилиан молча поклонился и ушел. А Волков отправился искать капитана фон Реддернауфа. Как и положено капитану кавалерии, он и несколько его офицеров, в том числе и Гренер, были у загона с лошадьми. Волков кивнул своим офицерам, и те ему поклонились.
Он отвел капитана в сторону.
— Наверное, полковник, вы по поводу разъездов, я уже сказал офицерам, что мы выйдем до рассвета и проверим всю дорогу до Бад-Тельца, чтобы вы могли провести обоз, — сразу предвосхитил разговор капитан.
Но Волков спросил у него совсем о другом:
— Лошади у вас свежи?
— Лошади? — Фон Реддернауф удивился. — Лошади свежи, мы весь день так и простояли на берегу. Генерал так и не отдал приказа о переправе.
Волков чуть помолчал, подумал и наконец произнес:
— Возможно, я вам отдам такой приказ сегодня.
— Вы? — У кавалериста округлились глаза.
Волков молча сунул ему письмо от генерала.