— А я-то не еретик! — воскликнул купец радостно, словно сие должно все переменить. — Я чту истинную церковь — матерь нашу, чту папу и хожу к причастию. Прошу вас, добрый господин, не разоряйте нашу фамилию, верните хотя бы краски, спасите мою семью, иначе нас и дома, и всего другого имущества кредиторы лишат. Помилуйте брата по вере. — Молодой купец сложил руки в молитве и упал на колени.
— Брат по вере? — Волков поморщился. — И чем же ты лучше еретиков? Такой же вор, как и они. Сержант, гони его из лагеря вон, и чтобы сюда его больше не пускали.
Уве Вермер крепкой рукой старого сержанта схватил Хельмута Майнцера, купца из Ламберга, за шиворот и дернул так, что добротная ткань затрещала и нитками пошла.
— А ну, вставай!
А купчишка на ноги не встает, тащится по земле и орет:
— Стойте, стойте, добрый господин, не гоните, дозвольте сказать.
— Пошли, ты наговорился уже. — Сержант тянет его по земле, утаскивает за шатер.
— Господин, я знаю тайну… тайну о большом богатстве.
Тут офицеры, смотревшие на это жалкое зрелище с презрением, в лицах переменились, переглянулись, и Волков крикнул:
— Вермер, отпусти его.
Молодой купец тут же вскочил и подбежал к полковнику, поклонился еще раз на всякий случай.
— Уж только обещайте, что вернете мне мои товары, если я вам расскажу про большое богатство.
Учитывая, каким выгодным вышло дело приказчика Виллима Хойзауэра, Волков долго не размышлял и кивнул.
— Если богатство это есть и я его найду, то верну тебе все твое. А если врешь… так велю тебя пороть, имей в виду.
— Есть-есть, добрый господин, — затараторил купец, — и оно рядом.
— Ну, говори. — Волков был заинтересован. Как, впрочем, и Карл Брюнхвальд, и даже сержант Вермер.
— Хорошо-хорошо… — Купец собрался с мыслями. — Значит, зимою, до Рождества еще, но было уже студено, так что по берегам и лед намерз, приехали к рыцарю фон Эрлихенгену важные люди.
— Важные люди? — Волков поболтал в чашке кофейную гущу и жестом подозвал Гюнтера, показал ему: пусть сварят еще. — И что же это были за люди?
— Очень важные купцы, трое их было, — чуть не с придыханием от благоговения продолжал Хельмут Майнцер. — И вот они говорили с рыцарем о тайном деле. Говорили о том, чтобы он пропустил по реке их товары.
— Сам ты этих купцов видел? — уточнил кавалер. Он сомневался, что этого сопляка допустили до и вправду важной информации.
— Нет, не сам, глава нашей гильдии господин Альтшуллер рассказывал, — признался молодой купчишка. — И вот они договорились, господин кавалер пообещал, что их лодки трогать не будет.
— Куда плыли лодки и что в них был за товар? — спросил Волков.
— Куда плыли? — Хельмут Майнцер даже удивился. — Плыли с востока, к Фёренбургу, к Марте, а оттуда, думается мне, на север в Нижние земли.
Волков прикинул: то есть баржи плыли из Экссонии на северо-запад. Важные люди, серьезный груз…
— Серебро, что ли, везли? — догадался он.
От такой догадливости купец удивился еще больше.
— Вы тоже про то слышали?
Волков на этот вопрос отвечать не стал, он уже чувствовал, вернее, он очень надеялся, что разговор этот не пустой.
— С чего бы вашим купчишкам знать про серебро, авось невелики птицы, чтобы им о таком деле большие купцы рассказывали.
— Так те купцы, что везли серебро в трех баржах, по всем берегам предлагали менять его на золото по хорошей цене. И многие менялы, и купцы, и банкиры о том знали, — объяснял купец, — и наши тоже. Кто имел золотишко, на том караване неплохо заработал.
Волкову от поваров Гюнтер принес свежесваренный кофе, налил его в супную чашку, а кавалер ложкой зачерпнул густых сливок из маленькой крынки и кинул их туда же, стал глядеть, как они исчезают, плавятся в горячей черной жиже. Денщик, зная уже привычки хозяина, поднес ему колотый сахар на тарелке.
Пока происходило это таинство, купец молчал, не смея отрывать господина от столь важного дела. И дождался, пока Волков его сам спросил:
— Ну и где же мне тут прибыль, ну был тут караван серебряный полгода назад, и какой от того мне прок?
— Так такой и прок, что одна из трех барж тут потонула! — выпалил Хельмут Майнцер.
Волков и Брюнхвальд, да и сержант с денщиком теперь смотрели на него выжидательно, кавалер даже чашку свою отставил. Все ждали продолжения. И купец продолжил:
— Говорят, те баржи были слишком уж перегружены серебром, уж очень тяжелы. Они тогда в Рункеле стояли, серебро на золото поменяли и пошли дальше по реке, по течению, а тут налетел ветер сильный, буря, да такая, что в тот день солому с домов у мужиков сдувало. Вот волны и поднялись на реке, купчишки и кормчие решили бурю у берега переждать, а одна баржа от ветра на другую наскочила и, говорят, сломала ей руль. Они ж тяжелые были. И стало ту баржу боком к ветру ставить и на середку реки тащить. А волны-то от ветра большие, и ей через борт стали залетать они. Ну, ее за веревку к берегу потащили, но не успели.
— Потопла? — с удивлением спросил сержант Вермер.
— Потопла, — подтвердил купец.
— Ишь ты! — восхитился сержант. — Целая баржа серебра!