— Товар не твой, — резюмирует кавалер, — товар Железнорукого. И посему я его забираю, теперь он мой. — Теперь он говорит грузчикам и возницам: — Все в мой лагерь свезите, а заплатит за работу вам он. — Кавалер пальцем указывает на купца.
⠀⠀
Убедившись, что грузчики стали грузить железо в телеги, и оставив с ними за старшего сержанта Вермера с парой гвардейцев, Волков пошел в следующий амбар. Там, помимо людишек притихших, — бочки с вином, с маслом, еще кое-какое железо, порошок черный в ящиках, и тех ящиков немало.
— Что сие? — спрашивает кавалер, оглядывая людей в амбаре.
Вперед выходит нестарый вовсе человек, худой, с ногами тонкими. На лице улыбочка подобострастная. Кланяется.
— Краска, господин, сукно красить в зеленый цвет, — говорит он словно о безделице, с пренебрежением говорит.
Только не знает мерзавец, с кем говорит, думает, что господина пришлого одурачит, но господин многое повидал за свою беспокойную жизнь, он слышал, что краски для сукна — товар цены немалой. Это и по ящикам видно: ящики из дерева хорошего, крепкого, без щелей, с плотными крышками. Кавалер, видя, что мерзавец ему врет, спрашивает у человека еще что-то. Оказалось, что самого купчишки нет, а тонконогий всего лишь приказчик. Приказчик тот еще плут, врал, где мог, да изворачивался, что, дескать, товар честно купленный, но с ним кавалер даже и говорить на стал. Велел опять предателя позвать. Как пришел Виллим Хойзауэр, так кавалер и спросил у него:
— Краски для сукна у Железнорукого покупали?
— Ну а то у кого же? — сообщил Виллим Хойзауэр. — С ними, помню, другая история была: купчишка, что их вез, заплатил за проход по реке, но показалось рыцарю фон Эрлихенгену, что мало. Он отправил человека к купцам, а те сказали, что краски такие стоят в три раза против оплаченного. Рыцарь и осерчал, краски велел забрать, а купчишку бить. Ой, как того били, живого места не оставили.
Тонконогий плут начал было оправдываться, но Волков выслушивать все это и не думал, не стал даже спрашивать, заплатил ли хозяин за товар, а сразу сообщил ловкачу:
— Товары забираю. Воровством они добыты.
— Вот как? — удивился тот. — Дозволите ли сию весть передать хозяину склада?
— Ступай, передай, — милостиво дозволил кавалер и тут же велел рабочим да возницам: — А вы не стойте, все ко мне в лагерь везите. — И пошел в соседний амбар, оставив и тут сержанта из своих гвардейцев.
В других амбарах товаров было меньше, расторопные хозяева уже успели вывезти половину, а из одного амбара так все свезли, но тем не менее всякого доброго товара было немало. Так он нашел и лист медный, и медь в хороших количествах, и парусину крепкую, и отлично выбеленный холст, и башмаков добротных триста пар, и дегтя девять бочек, и уксус необыкновенно крепкий, очень дорогой, и всякое другое. Кавалер, прицениваясь, думал, что тех товаров будет тысяч на тридцать, при том что на многие товары он верной цены не знал и стоимость их явно занижал.
Последний амбар, запертый, он велел взломать, когда солнце уже золотило верхушки деревьев на западе. А амбар этот оказался пуст. И тогда кавалер сказал капитану фон Реддернауфу, что едет спать, а его оставляет за старшего и просит проследить за погрузкой и доставкой добра в лагерь. И капитан заверил, что ничего не упустит.
⠀⠀
Проснулся Волков от духоты: полог шатра был закрыт, а солнце поднялось уже высоко, внутри становилось жарко. Около шатра кто-то тихо разговаривал, один голос полковник тут же узнал, то был голос юного Курта Фейлинга, а второй голос — невыносимо знакомый, с заметной хрипотцой, резкий, но вспомнить обладателя сего голоса кавалер поначалу не смог.
— Фейлинг! — крикнул Волков.
Тут же полог отлетел в сторону, и в шатре стало светлее.
— Звали, кавалер? — спросил мальчишка, появляясь на пороге.
— Кто там?
— Капитан-лейтенант прибыли, — сообщил оруженосец.
— Брюнхвальд! — воскликнул Волков, сразу вскочив с постели.
— Я здесь, господин полковник! — Карл Брюнхвальд собственной персоной показался на пороге шатра, аккуратно отстраняя оруженосца.
Волков, не разглядев его как следует, не раздумывая, как был в исподнем, кинулся к нему, обнял крепко.
— Как я рад, друг мой, что вы на ногах… Мне вас очень не хватало!
— А я так грущу, что не был при вашей победе, — говорит капитан-лейтенант, тоже обнимая Волкова и уронив при этом костыль, на который до этого опирался.
— О! Да вы с палкой, друг мой, как ваша нога?
— Весьма сносно, мясо заросло хорошо, без гнили, но лекарь сказал ходить с палкой, пока кость не окрепнет. Вот… теперь хожу.
— Проходите, проходите… Садитесь. — Волков поднял палку и протянул старому товарищу. — Гюнтер, мыться, одежду, завтрак!
Кажется, не было на этом свете человека, которого он был рад видеть больше, чем Карла Брюнхвальда. Разве что одна рыжая дама могла оспорить это первенство, но в этом старый солдафон даже себе не признался бы. Хотя с того дня, как отправил ей письмо, он все время ждал от нее ответа.