Лагерь тот немалый и вовсе не укрепленный, рогатки кое-где есть, но не окопан и частокола нет. Охрана ленивая. Командиры в службе небрежны, уповают на свою землю и страха не ведают. В лагере том до ста палаток, и люд о железе каждый день еще и еще приходит, с бабами и детьми. Думаю, пока люд идет местный, наемников из других земель нет. Телег не менее полусотни. Провиант складывается в мешках навалом под легкими навесами, амбаров не строят, пакгаузов на берегу не арендуют, значит, лежать провизия долго там не будет. Помимо меринов и лошадей тягловых, в загонах стоят лошади строевые, более двух сотен. Для офицеров то слишком много. Лошади есть породы знатной. Значит, собирают и местных кавалеров или купили иных.
Видел, как везли бочонки, то не масло и не солонина. Похоже на порох. Нет сомнений, что воевать собираются, но не скоро. Барж и лодок пока не нанимали. О том разговоров нет, значит, им не время, плыть еще не думают. А вот разговоры о том, что цены на провиант растут и растут, купчишки в Милликоне говорят повсеместно. Значит, еще людей в лагере прибавится. Думаю, что кампания пока не готова. Силы собираются. Оттого в округе весь провиант и скупают. В лагере всякого люда менее тысячи человек, при ста кавалеристах и ста кашеварах и возничих. Штандарта главнокомандующего у лагеря не висит. На том пока все, рисую карту, думаю упросить купца вашего еще раз съездить в кантон, чтобы еще раз все поглядеть и до столицы кантона доехать. А свинопаса вашего видел. Мальчишка смышленый. Говорит, что и дальше вам готов служить. Дал ему денег шесть талеров из тех, что вы мне выдали, обещал еще, так он себе в тот же день купил конька захудалого и седло. Ездил верхом, чем был горд».
⠀⠀
Подписи не было, дальше снова шел текст купца, опять нытье. Волков дочитывал послание, делая над собой усилие. Дочитал, отложил бумагу, взял кувшин, что стоял тут со вчерашнего вечера, потряс. Пара капель там еще была. Он допил их, кажется, вместе с дохлой мухой.
Вот как все сделано мастерски! Так все написано, что у генерала и вопроса не возникло. Все ясно, четко, понятно. Дорфус еще и карту кантона обещает сделать.
Со двора пришел Фейлинг, с ним были Румениге и Габелькнат. И Гюнтер уже вернулся от жены, к которой Волков отпускал денщика на побывку. Гюнтер принес дрова, бросил их с грохотом на пол, а Фейлинг спросил:
— Сеньор, может, огонь разведем, может, сварим еды?
Господа из выезда явно хотели есть. Но сеньору все равно. Сеньор не слышит своего оруженосца. Он обдумывает письмо капитана. Ведь в письме капитан нарисовал такую картину, что и глупый призадумался бы. А Волков глупым не был. Сидел, молчал, смотрел перед собой и вдруг понял, вдруг осознал, что времени-то у него нет совсем. Не то что месяца у него нет, на который он рассчитывал, нет даже лишней недели!
