Ротмистр Брюнхвальд был настоящим офицером, не чета капитану Пруффу. Выехав из города, кавалер увидел, как на месте у реки, где фон Пиллен дозволил им разбить лагерь, вовсю идут работы. Одни люди ротмистра рубили деревья у реки, ставили рогатки вокруг лагеря и на берегу, заготавливали дрова, а другие копали землю, окапывались, словно собирались драться с кем-то.
Когда Волков подъехал к лагерю, Брюнхвальд вышел к нему и стал объяснять:
— Одну полукартауну поставим прямо напротив ворот, вторую правее, а кулеврины вынесем ближе к берегу, думаю, что с воды они вряд ли полезут, но я велел и там выкопать капониры. Слева и сзади у нас будет фон Пиллен. Поставим караулы у оврага и у реки, врасплох нас не застанут. Мощи поставим в центре, у вашей палатки. Я велел сколотить помост вам под палатку и окопать его.
В другой раз кавалер мог бы сказать ротмистру, что палатки у него нет и что спит он в телеге, не постеснялся бы. Но теперь Волков захотел произвести впечатление. Глупая гордыня. Он кивнул в ответ Брюнхвальду и произнес:
— Лучше лагеря я бы не разбил.
Потом, подъехав к Рохе, сказал:
— Где-то в телегах шатер Ливенбаха. Найди и вели поставить мне. Брюнхвальд уже место приготовил.
— Брюнхвальд добрый офицер, — кивнул Скарафаджо, — дело знает, а какой такой шатер? Красный с гербами?
— Да. Поставь. Зря, что ли, человек место готовил.
— Сделаю.
Едва Роха и четыре солдата поставили роскошный шатер, в котором могло запросто устроиться на ночлег десять человек, как пришел Брюнхвальд:
— Дьявол, Фолькоф, вы специально злите еретиков?
— Чего? — удивился кавалер. Он только собирался зайти внутрь палатки.
— Убили их вождя и ставите его шатер у них на виду. Его же видно с того берега реки. — Ротмистр засмеялся.
— Да вряд ли они увидят с того берега, — махнул рукой кавалер. — К тому же другой палатки у меня нет, я до сего дня спал в телеге.
Теперь они смеялись вместе.
⠀⠀
День уже покатился к вечеру, когда пришел очередной обоз с винного двора, солдаты, что прибыли с ним, сказали, что осталось еще немало вещей, но до темноты всё перевезут в лагерь у реки. Кавалер начал волноваться, он хотел закончить переезд сегодня и ничего не оставить в городе и поэтому сам поехал сопровождать пустые телеги. Но волновался он напрасно, Пруфф уже собрал все, что осталось, ничего не бросил. И как только телеги прибыли, вещи быстро погрузили.
Последние вещи уже поднимали на подводы, когда к кавалеру подошел брат Ипполит.
— Господин, а как же нам быть с тем солдатом? — спросил монах.
— С каким солдатом? — не мог вспомнить Волков.
— С хворым, господин, что лежит в доме напротив винного двора. Может, мне остаться с ним, пока он не преставится?
— Пошли поглядим, — кавалер слез с коня, чтобы размять ноги.
Волков, брат Ипполит и Ёган подошли к дому, что был напротив ворот склада, монах открыл дверь, и они вошли внутрь: там в большой комнате, прямо на столе, как покойник, лежал солдат, он был без сознания, всю грудь его покрывали язвы, на шее, под челюстью надулись огромные лиловые волдыри.
— Солдат, ты слышишь меня? — позвал кавалер.
— Он не слышит вас, господин, он почти все время в беспамятстве, приходит в себя — только воду пьет, — ответил монах. — Думаю, что останусь тут с ним на пару дней, более он не протянет.
Кавалер глянул на юношу и протянул руку Ёгану:
— Ёган, арбалет.
— Господин! Что вы надумали? — монах в ужасе уставился на Волкова.
— Ты причащал его? — спросил тот, ожидая, пока слуга натягивал тетиву.
— Нет, не по сану мне, только смотрел за ним да молился.
Волков взял взведенное оружие.
— Не делайте этого, господин. Грех это.
— Он не выживет? — спросил Волков.
— Кто ж после чумы выживает?
— Ну, тогда то не грех, если я буду тяжко умирать, так не дайте мне мучиться, — кавалер поднял оружие.
— Господин! — монах встал перед ним.
— Я не оставлю тебя тут, завтра поутру в городе будут еретики, знаешь, что они делают с монахами?
— Что? — спросил юный монах. — Вешают?
— Бывает, что и вешают, бывает, что и жгут, а бывает, что и просто бьют, учитывая, что недавно мы убили их предводителя, — бить тебя будут сильно, так что молись за этого бедолагу, монах, и уйди. — Волков отодвинул монаха в сторону и, не целясь, выпустил болт. Солдат руку поднял вверх, как только болт вошел ему в голову; он словно пытался что-то схватить, то, что ускользало от него, и потом сразу умер. Рука упала и свесилась со стола.
Не говоря ни слова, кавалер сунул арбалет слуге и пошел прочь из провонявшего смертью дома.
⠀⠀
Все уже было готово, все собрано и уложено. Телеги выходили со двора, двор опустел. Он был замусорен и загажен, он вонял, а посредине чернела большая куча пепла и головешек, которую никто не ворошил и убирать не собирался. Кости колдуна Волков оставил хозяевам двора, теперь это была их доля.
Волков выехал со двора последним, с ним был Ёган, а перед ним, за телегой с седлами, шел брат Ипполит, читая молитвы.