Кавалер знал, что победил. Он взял, что хотел, не оставил в городе своих людей, получил большую добычу и славу, поверг славного и сильного врага, сжег мерзкого, злобного колдуна. Рыцарь выезжал из ворот последним, и это был уже не тот человек, что въезжал в них.
Тот человек был рыцарем авансом, рыцарем милостью жирного попа, волнующийся и неуверенный. Покидал город уже настоящий рыцарь, с верными людьми, с уважением и богатством. Рыцарь уставший, но все еще сильный.
У самых ворот он остановился и обернулся. На город Фёренбург опускались сумерки. Волкову пришлось здесь нелегко, но сейчас он был доволен тем, как все сложилось. Когда он ехал сюда, думал все время: пойдут ли за ним люди? Теперь кавалер не сомневался в себе. Он знал, что он может многое. И люди за ним пойдут.
— Поедемте, господин, вон темень какая идет, — заныл Ёган, — чего мы тут? Да и жрать охота. Вам тоже, наверное.
Да, есть Волкову действительно хотелось. Он повернул коня и направился в лагерь. Там уже пылали костры, готовилась еда, у великолепного шатра кавалера встретили Брюнхвальд, Пруфф и Роха.
— Господа, — сказал он, слезая с лошади, — велите всем вашим людям мыться уксусом и сарацинской водой. Скажите, что всех, кто не захочет, будем выпроваживать в город. Хворые нам тут не нужны.
— Все помоются, как скажете, — заверил Брюнхвальд.
А кавалер с приятным удивлением отметил про себя, что таким образом, этой фразой, старый ротмистр признал его главенство.
— Все будет сделано, — сказал Пруфф.
Теперь, когда они вышли из города с такими богатствами, Пруфф готов был выполнять любые прихоти Волкова.
— Я прослежу, — пообещал Роха.
— Ёган, грей мне много воды и готовь много вина, после мытья я прошу вас всех, господа, к себе на ужин.
Все, и Пруфф, и Брюнхвальд, и Роха поклонились. Они были польщены приглашением.
⠀⠀
Ночью Волков даже не проснулся, когда кто-то бесшумно вошел в его шатер. Ёган на входе пробубнил что-то тихо и чуть раздраженно, и все. Кавалер даже не вздрогнул, ни к мечу не потянулся, когда кто-то горячий и сильный забрался к нему под плащ, улегся рядом, крепко обняв, обдавая его сладкими запахами женской кожи и волос. Даже не открыв глаз, Волков пробормотал:
— Я же велел не приходить, пока неделя не пройдет, не слышала, что ли? Все мои слова слушают, а тебя они вроде и не касаются, что ли?
А она закинула на него ногу так, что его правая нога оказалась между ее ног, навалилась сладкой тяжестью сверху и, грея свою холодную руку об его живот, поцеловала в губы жадно и долго. Засыпав его сверху волосами. Потом оторвалась и сплюнула:
— Фу, а чего вы кислый-то такой?
— Так уксусом мылся, — ответил он.
— Ишь ты, — шептала она совсем рядом, живая и горячая. — Нельзя уксусом мыться, кожу он сушит, шелуха пойдет. Зачем же им вы мылись?
— Чтоб язвой не пойти, доктор из Ланна советовал.
Волков лежал и млел, ощущая на щеке ее дыхание. И слушал ее глупости, чувствуя, как ее рука опускается по животу вниз.
— И что ж, вы весь такой кислый?
— А ты попробуй.
— Сначала скажите, вы там, в городе, скучали по мне?
Вообще-то в городе ему было совсем не до скуки, но говорить ей он об этом не стал:
— Скучал каждую ночь.
— Честно? Говорите как на духу, как на исповеди, — пытала Хильда.
Он обхватил ее одной рукой, прижал к себе, стал нюхать ее шею и волосы, другой рукой гладил ее крепкий зад и бедро.
— Ну, говорите, че вы принюхиваетесь, скучали по мне? — не отставала она. — Честно говорите!
Он запустил руку ей между ног и сказал:
— Только о тебе и думал.
— Честно?
— Честно.
⠀⠀
Она стояла посреди шатра, оправляла нижнюю рубаху, собиралась платье надеть, кавалер лежал, ею любовался.
— Чего вы так глядите? — спросила девушка.
— Ничего, красивая ты.
— Да прям красивая? — это был не вопрос, а требование продолжить выражать восхищение.
— Да. Ты скажи, как ты тут без меня жила?
— Да не тужила, — беззаботно заявила Брунхильда, — уж на мешках с горохом не спала, как с вами.
Кровати у кавалера не имелось, Ёган сложил мешки с бобами и горохом, накрыл их попоной, вместо одеяла плащ, спать было можно.
— А на чем же спала?
— Да уж на кровати.
— У фон Пиллена?
— А хоть и у него, а что ж, нельзя, что ли? Он молодой да горячий, говорит, что любит.
— А ты и уши развесила.
— А хоть и развесила, — вдруг зло буркнула Хильда и быстро накинула платье. — От вас такого сроду не слыхала, а он, может, и жениться обещал.
— Жениться? Он? На тебе? Ты умом тронулась, он из родовой знати. А ты из холопов. Жениться… — Волков зло ухмылялся.
— Вы себе палатку-то добрую отобрали, у кого-то отбирать-то вы мастак, — холодно говорила девушка, оглядываясь вокруг, — да вот кровати у вас нет, пока кровати не будет, больше к вам не приду. У Георга стану спать.
Она откинула полог и вышла вон, даже и «до свидания» не сказала.
— Дура! — крикнул кавалер ей вслед.
Сел на кровати, посидел, разминая кости, прислушался к своим старым ранам и сказал зло:
— Жениться он ей обещал, вот дура. — И заорал: — Ёган, мыться и завтрак!
⠀⠀
⠀⠀