Кавалер выехал с Ёганом и Сычом, поехал к банкирам менять золото на талеры. Ёгана слушать ему было в тягость, а на Сыча он и вовсе смотреть не хотел. Настроение отвратное. Так и ехал, мрачный, по Коровьей улице, что шла от складов и красилен в центр. И весь мир ему был не мил, и ногу стало ломить, от холода, наверное. И тут, когда кавалер и его люди почти повернули на улицу Всех Святых, что шла до дворца архиепископа, они услышали крики.
— Дорогу, прочь! Дорогу!
Они остановились, горожане поспешно разбегались, и мимо них проехали двое конных, продолжая кричать и распугивая прохожих. Были они в хорошем доспехе и на славных лошадях, цветов Волков сначала не узнал, вернее, не вспомнил их, то были цвета: охра, красный и синий, за конными ехала добрая повозка с крышей. И как только Волков увидел герб на повозке той — митра над щитом и два ключа — так сразу он вспомнил и герб, и цвета. То были цвета Его Святейшества Папы. А в повозке важный, закутанный в меха, сидел поп. Был он немолод, носил лиловую шляпу с большими полями, богатые перстни поверх лиловых перчаток. Поп казался очень важным и строгим. На козлах возка стояли два холопа, а за возком ехали еще два конных воина. Волков видал попов, что носят герб Святого Престола, когда воевал на юге, здесь таких не водилось.
— Важная птица какая-то, — сказал Ёган, — может, сам!
— Папа, что ли? — поддержал его Сыч.
— Дурни вы, это не папа, — покачал головой кавалер. — Папу я видел. Это кардинал какой-нибудь, их при Святом Престоле толпы.
— Неужто папу видели?! — восхитился Ёган.
— И какой он? — спросил Сыч, тоже заинтересованный.
— Ногами хворый он, еле ходит. Носят его в палантине всегда; когда вылезает, смотреть больно, как мучается.
— Святой человек, — вздохнул Ёган и осенил себя святым знамением.
Сыч сделал то же самое. А Волков не стал, тронул коня и поехал следом за возком, им было по пути.
А поп-то был не простой, то был викарий брат Себастиан, апостольский нунций Папы. Хоть и являлся он викарием, но имел сан архиепископский, чтобы любого заблудшего епископа вразумить, коли нужда возникнет. И чтоб с архиепископом или кардиналом говорить на равных. И ехал он на смену другому нунцию, брату Антонию, ибо тот был мягкосердечен и неспешен излишне, по мнению Святого Престола.
⠀⠀
Кавалер тем временем поменял золото на серебро в банке Ренальди и Кальяри. Поменял и вправду удачно, как и обещал ему Фабио Кальяри. А после всех дел и пересчета монет, не дав ему уйти, Кальяри заговорил:
— Имперский штатгальтер Ульрик пришлет вам своего человека, этот человек, скажу вам, еще та рыба, зовут его Дессель. Хитрец и проныра, будет норовить обсчитать вас. Держите с ним ухо востро.
— А что, вопрос с покупкой моего товара уже решен? — удивился Волков.
— Решен, император станет собирать войска, даже если ландтаг города Ланна не даст добро. Местных воинских людей, может, и не призовут, коли ландтаг не даст добро, но вот снаряжение покупать будут. Местные цеха рады, два праздника у них, Рождество святое и заказ большой от императора. Если вы готовы продавать свое добро — пришлите мне своего человека, и я скажу вам, когда Дессель может к вам прийти торговаться.
— Ясно, как буду готов, так сразу дам вам знать, — кавалер чуть волновался, да и немудрено, не было у него никогда таких сделок со столь влиятельными людьми.
— Все пересчитайте, то, что продавать не будете, ему не показывайте, не следует ему знать, что у вас есть. Пушки, пушки им очень нужны, просите хорошую цену. Он будет упрямиться, да все одно купит. Всю мелочь сложите в бочки, железо все должно быть чищеное, упряжь исправна, оружие острое, порох сух, арбалеты и аркебузы в порядке. Не ломаны чтоб.
Кавалер только кивал молча и слушал внимательно, хоть записывай, чтоб не забыть. Сосредоточен был.
— Что с вами, друг мой? — улыбался Кальяри, видя озадаченность кавалера.
— Думаю, как бы не оплошать, — признался Волков.
— Ха-ха, — смеялся банкир, — на войне, говорят, вы храбрец, а тут вон как вас испарина пробила, не волнуйтесь, мой дорогой рыцарь, если Дессель вас сильно обсчитает, мы пойдем жаловаться к самому Ульрику. Не волнуйтесь. Все будет нормально. Да, хотел вас спросить, вы все в гостинице живете? С людьми своими и с дамами?
— Да, все там же, — отвечал кавалер.
— А не дорого ли вам там?
— Дорого? — Волков поглядел на банкира с иронией. — Да трактирщик раньше на большой дороге разбойничал, но надоело подлецу в лесу жить, он в городе трактир поставил и все так же грабит людей, только без ножа и кистеня.
Фабио Кальяри зашелся хохотом, аж до слез и кашля, кавалер и сам смеялся своей шутке, даже писари, что всегда серьезны, и те смеялись.