— Бог ты мой! Господин, вы ли это?
— Экселенц, ну нет слов! — восхитился Сыч.
— Заберите вещи и поехали побыстрее, — велел Волков, — есть я хочу. Замерзну я в таком виде, наверное.
Удивленные взгляды своих людей его удовлетворили, но больше, чем восхищение слуг, его интересовала реакция другого человека. Ему хотелось увидеть, как отреагирует она.
Агнес уставилась на Волкова, косила глазами и молчала, будто увидала чудо чудное. А Брунхильда бросила взгляд, удивилась, открыла было рот, но так и осталась с открытым ртом, хотела, видно, сказать что-то, да слов не нашла, а потом вспомнила, что она с Волковым почему-то не разговаривает, и отвернулась, продолжила пришивать кружева к рубахе.
Реакцией молодых женщин кавалер остался доволен, и без слов было ясно, что его вид произвел на них нужное впечатление. Он сказал:
— Собирайтесь, со мной поедете.
— Куда? — спросила Агнес.
— Недосуг мне, — высокомерно ответила Брунхильда, не поднимая головы от работы.
— Я велел Ёгану телегу запрягать для вас. Вам будет интересно поглядеть. Собирайтесь.
— Платье лучшее надевать? — спросила Агнес. — Как в церковь?
— Как в церковь, — кивнул кавалер.
— Холод на улице, снег, — продолжала упрямиться красавица, — платья у меня зимнего нет, башмаков зимних нет, шали нет. Без меня езжайте.
— Снег месить тебе не понадобится, из дома в дом пойдешь, а меж ними на телеге поедешь, в одеяло укутаетесь, не замерзнете, — уговаривал Волков.
— Шейблейн на меху мне купите, так поеду, — с вызовом ответила Хильда, продолжая шить.
— Что еще за шейблейн? — спросил кавалер.
— Душегрейку она хочет, чтобы по рукавам и на горле мех был, все дамы сейчас носят такие, — пояснила Агнес, доставая и раскладывая на кровати платье и нижние юбки.
— Куплю, собирайся, — обещал Волков.
— Вот как купите — так соберусь, — вредничала красавица. — А в одеяле не поеду.
Волкова перекосило от злости.
— Поедешь! — заорал он. — Не в одеяле, так в мешке из-под гороха поедешь! Пока Ёган коня запряжет, чтобы готовы были!
И вышел, хлопнув дверью.
А Брунхильда сидела на перине и шила, будто ее все это не касается.
— Собирайся, доиграешься — и впрямь в мешке поедешь, господин шутить-то не будет, — говорила Агнес, натягивая нижнюю юбку. — Чего злишь-то его? Он тебе душегрею обещал — купит.
— Уж купит, куда денется, — высокомерно отвечала красавица, нехотя вставая и откладывая шитье, — ладно, поедем, глянем, чего он там придумал.
⠀⠀
Двор был огромен, десяток подвод могли встать. И ворота двору под стать. Высокие, крепкие, и дверь рядом для пеших. Конюшня на шесть лошадей и колодец свой. А двор мощен плитой каменной, такой ровной, что танцевать можно. Все стояли ошеломленные, разглядывали красоту сию. Кроме Волкова да Брунхильды. Волков знал, сколько ему платить нужно будет за дом этот, а Хильда делала вид, будто ей все равно, хотя сама рассматривала все с интересом. И все ей здесь нравилось. Отмечала что-то для себя.
Сыч открыл дверь дома, поднялись по двум ступеням, вошли все. Уже темнело на улице, хоть и ставни были открыты, пришлось зажигать лампы.
— Не хуже, чем у барона в Рютте, — заявил Ёган, оглядывая помещение.
И было что оглядеть.
Огромный камин, что человек войти в него смог бы. Да с вертелом для жаркого и большим чаном на цепи. Печь рядом добрая, крюки для копчения, длинный стол с лавками, такой, что и двадцать человек сесть смогут. Каморы с посудой, кастрюли да сковороды медные и посуда для еды простая. Горшки и ложки длинные — в общем, все-все-все, что нужно для готовки. А с боков от камина двери, одна в комнату с полатями и лежанками, для слуг, вторая в теплый нужник.
— Нет, — сказал Сыч, — у барона и близко такого нет, как тут.
— И что ж, мы тут жить будем? — спросила Агнес, глядя на кавалера.
А кавалер глянул на Брунхильду и произнес:
— Я могу и в простом доме жить, но мне этот предложили, вот думаю.
— Так вы и в телеге жить можете, не хуже бродяг да цыган, — язвительно заметила красавица, — вам не привыкать, всю жизнь, почитай, в солдатах бродяжничали.
— Так нравится тебе или нет? — с заметным раздражением задал вопрос Волков.
— Покои поглядеть нужно, — надменно произнесла Брунхильда.
Взяла у Сыча лампу, пошла к лестнице, что вела наверх.
— Ну ты глянь на нее, — восхитился Ёган, — год назад в хлеву спала, а тут на тебе, покои ей поглядеть надобно, баронесса, да и только!
Хильда зыркнула на него так, что, будь он из соломы, так и полыхнул бы. Она все больше не любила Ёгана, он один осмеливался ей напоминать, откуда она вышла.
А второй этаж был для господ, столовая с посудой, стол резной да со скатертью. Вместо лавок стулья с высокими спинками, вместо ламп подсвечники на три свечи. Окна большие, светлые. Стены полотном оббиты, а поверх полотна гобелены. И покои с кроватями тут же, кровати высокие, с балдахинами от сквозняков.
В одном покое камин был и кровать большая, а в другом кровать меньше, вместо камина жаровня и теплая уборная. И зеркало большое тут было.
— Я здесь жить буду, — сказала Брунхильда. — Мне тут по нраву.
— Мне тоже нравится, — огляделась Агнес.