Улыбнулся любопытным глазам.
– Шалом [30] .
И побежал по лестнице к себе в квартиру, чтобы быстрее спрятаться от ненужных взглядов. Ключ тихонько открыл дверной замок. Я вошёл, а мой ребёнок сидит в комнате и смотрит по телевизору передачу, как взорвали дельфинарий. Маленькая обезьянка бросилась мне на руки.
– Где мама?
– На работе, – шепнул детский голосок на ушко. – Люблю тебя, папа.
– И я тебя люблю, малыш. А давай посмотри мультики?
– Папа, смотри, наш город показывают.
– Вчера опять обстреливали?
– Да, очень страшно было. Но наши ракеты сбили всех. Так сказала мама. Папа, это плохие дядьки?
– Да, моё золотце.
Сажусь на диван. Ищу канал, на котором нет войны или убийства. Но кругом мне в ответ смерть, смерть, смерть. Даже в мультиках сплошное насилие.
– Папа, зачем ты выключил телевизор?
– Пусть отдохнёт. Хочешь, я почитаю тебе сказку?
– О чём?
– А какие у тебя есть?
– Вот, «Красная шапочка».
– Понятно. Тогда я почитаю тебе сказку, как надо любить близких и не делать больно другим.
– Даже арабов?
– Любить надо всех и просто жить. Они такие же люди как я и ты, и вовсе они не чудовища.
– Но они по нам стреляют. Знаешь, как страшно? Они плохие.
– Они хорошие, просто никто не научил их жить иначе.
– Чему не научил, папа?
– Ну, например, учится в школе. А потом сеять, пахать, выращивать фрукты и овощи, или пшеницу для хлеба.
– А я в пятницу по контрольной получила плохую отметку. Пап, я не стану от этого шахидкой?
Я улыбнулся и поцеловал нежную щёчку.
– Нет, от этого не станешь.
– Тогда я пойду, поучусь немножко, чтобы точно не стать шахидкой. Школу отменили из-за обстрелов.
– А сказку?
– А сказку почитаешь мне на ночь.
– Я люблю тебя, моё маленькое солнышко.
– Папа, я тебя люблю ещё сильнее.
Мир создан для любви. Я понимаю это, когда меня обнимает ребёнок. Ему не нужна за это какая-то плата. Он прижимается к тебе спонтанно, потому что сам любит.
– А ещё, папа, у нас в школе говорят, что мы избранные.
– Нет, мы не избранные, мы такие же, как и все. Но хочешь, я тебе скажу, что делает нас немного отличимыми от других людей?
– Да, папа.
– Это древние знания, которые мы не потеряли и ещё еврейское сердце, доброе и покорное. Жаль, что истинных евреев осталось мало.
– Почему, папа?
– Да потому что ещё давным-давно их всех хотели уничтожить. Сжигали в камерах, стреляли, душили газом. Хотели уничтожить добро. Не знали, глупые, что добро нельзя уничтожить.
– Даже плохой колдунье нельзя?
– Да, даже плохой колдунье это не под силу. Пусть Бог всегда будет не на устах, а в сердце и в деяниях твоих. Вот тогда ты станешь настоящей еврейкой.
– А это как, папа?
– Ну, хорошо учись, помогай старшим, не обижай младших. Будь счастлива и все вокруг тебя также будут счастливы.
– А мама опять в госпитале. Придёт поздно, папа.
– Ну, это её работа.
– Я знаю. Всегда когда прилетают ракеты и падают на дома у неё много работы.
– Черт, вот так ничего и не успел.
– Ты уходишь на войну?
– Нет, бегу защищать тебя от войны.
– Папа, я тоже буду стараться не приносить больше плохих оценок.
– Я тебя люблю, мой ангел. Ну, всё, пора прощаться. А ты будь умницей и помогай маме.
– Есть!
– Ну, вот и хорошо. Новый день встретим во всеоружии, что бы те, кто пришёл с богом на устах, не смогли нас победить.
Поцелуй маленьких губ в небритую щёку.
– Это тебе, папа.
За мной хлопает дверь. Щёлкнул замок. Бегу к подъехавшему джипу.
– Ты чего дома делал? Даже не разделся.
– Говорил с дочкой о любви.
– Ну, ты даёшь!
Я промолчал, зная, что оружие, которое всех победит, это любовь. И я принёс в свой дом любовь, которую никому не победить.
Взрыв прозвучал вдруг с такой силой, что колыхнуло землю под ногами. Город впереди погрузился в темноту. Туда по приказу бросились подразделения, освещённые только фарами машин. В одном из бронетранспортёров на окраину города прибыли и мы. Аккуратно выгрузились.
Дальше всё как обычно: по кошачьи идём друг за другом не нарушая строй. Тихо. Город будто бы затаился и ждёт чего-то. Пока всё хорошо. Хоть и слышна стрельба, но здесь её нет. Город молчит. Не хочет говорить с нами своими звуками и шорохами. Удивляет необычность. Нет привычной, обыденной жизни. Нет суеты, нет шума и ругани. Хотя она всегда присутствует в восточном городе. Здесь даже ночью прорывается горячий темперамент мужчин и женщин. А сейчас совсем тихо.
И вот в этой висячей тишине открывается окно, и отчаянный юноша высовывает своё лицо. Нам повезло. Мы первые его заметили. Иначе положил бы всех. Юноша, вооружённый АК, из обычного жителя превратился во врага. Нам хорошо его видно в темноте, а вот ему нет. Спасительные приборы ночного видения сразу указывают на малейшее движение. Все по команде присели. Андрей беззвучно привстал. Глушитель не дал звуку заполнить квартал. Всё тихо. Неизвестный упал. Непотревоженная улица продолжала спать. Оставляем позади себя в пустом доме смерть, похожую на игру. Идём дальше.
