Ботинки толкают эхо перед собой. Стараемся не шуметь, не разбудить смерть. Вот смысл всего. Знаем, что она не спит, но, слава Богу, не видит нас. Какой то посторонний звук. Рука опустилась вниз, этот жест вместо крика обозначил шухер. Никто никуда не бежит. Присели, затаились, ждём. Другая группа пробежала мимо нас. Пересекла по проулку наш периметр. Это явно не наши, а наверняка те, за которыми мы охотимся. А они соответственно охотятся на нас. Всё произошло так неожиданно, что мы не успели отреагировать. Проулок, по которой они шли, узкий и извилистый. Повороты скрывают движение. Нас не заметили потому, что торопились. В голове всплывает изученная карта и вырисовывается маршрут тех, кто побежал. Они ещё не знают, что разбудили смерть. Разделяемся. Одни преследуют бегущих, другие обходят дом с тыла. Предательски скрипит под ногами песок по асфальту. В прицеле видно то, что нужно. Врага пока нет. Глаз цепко осматривает стену слева и дорогу справа. Рядом всё, как обычно. Старые машины вперемешку с новыми стоят друг за другом у обочины. Передвигаемся быстро. Две ниточки словно соревнуются, кто первый догонит. Внутри сжался комком страх. Куда без него? Выбегаем к углу. Поднятая вверх рука – присели. Выбираю путь. Показываю пальцами в прорезанных перчатках куда дальше. Указываю на глаза и на себя. Потом на Илию. Значит, мы прикрываем, а остальные быстро несутся через дорогу. В наушник раздаётся приглушённый голос:
– Командир, движение.
Ну, вот она война и началась. Привет тебе. Илии указываю на проулок, Андрею на спину. Из-за дома выбегают семеро в солдатской форме, с автоматами и повязками на головах. Стреляем в первых. Два глухих щелчка, без шума и пыли. Двое упавших пугают остальных. От неожиданности несколько бросаются к нам, а остальные ныряют в проулок. Попав в прицел, ложатся все. Стучу Андрея по каске. Теперь он ведущий. Мы возвращаемся на исходную. Бежим обратно, оставив лежать позади тех, кто так хотел воевать.
Встречаемся и соединяем строй. В момент слияния двух ниточек в одну мы потеряли чуточку концентрации, возможно от внутреннего счастья что живы, и не заметили человека в окне. Очередь из автомата разбудила тишину. Ну, вот она, война. Встречай её город. Несколько стёкол разбились вдребезги. Значит, враг стреляет разрывными. Неопытный. И зачем ему это надо было? Ну, зачем? Теперь мы не можем просто пройти. Осыпавшаяся над головой штукатурка запылила глаза.
– Илия, прикрой.
Тут же за спиной великан грузин прищёлкивает затвор. Опускаю руку, Илия целится. Он не видит нас, присевших, но чувствует. А тот, кто в окне, строчит по пустоте. Бросаю флягу вдоль улицы в другую сторону от нас. Огонь перемещается на шум. Высматриваю в прицел смельчака-самоубийцу.
– Пошли!
И вместе со словами ринулись вперёд, под окно на другой стороне. На пересечении дороги и проулка небольшая площадка. Дома вдоль улиц образовали крест. Тот, кто сидит в окне, простреливает весь перекрёсток. Квадрат шагов по сорок. Сзади слышу лязг траков и шум мотора танка. В тёмной дыре наверху пролетел «апач». Прячась в шуме, бегу и падаю возле стоящей у обочины машины. Мы на другой стороне этого квадрата. Даю сигнал Илие. Он вскочил и метнулся ко мне. Стрелок меня не видит. Ловлю в прицел окно. Сейчас справа или слева кто-то покажется в проёме окна. Стараюсь угадать откуда. Думаю, он правша. Значит, будет стоять за левой стороной. Так легче выскочить и стена спрячет стреляющего. Прицелился сантиметров двадцать левее открытого окна. Махнул рукой. Илия бросает патрон в образовавшейся тишине. Тот, кто прятался, клюнул и попался в прицел. Выстрел. Мельком увидел, как стрелок упал в окне. Бегу к остальным. Спину прикроет Илия. Он остался. Ловит в прицел тех, кто может показаться, пока мы бежим.
– Командир, на пять часов гранатомётчик. Готов для выстрела.
И дальше без приказа полил всю стену дома огнём. Сморю в прицел – одна пуля попала в стоящего в окне гранатомётчика. В этот момент, смяв машину на обочине, на улицу въехал танк.
Это заставило нас двигаться дальше. Прошли перекрёсток. Другая группа перед нами зачистила свой квадрат. Танк, не обращая на нас внимания, медленно пополз дальше. Осталось подчистить дворики между домами. Указываю в правый проулок. Там наконец-то встречаем призрак жизни. Хозяйка квартиры вывесила белье. Андрей срезает верёвку, и белоснежные простыни падают под ноги. Ботинки оставляют на них отчётливые следы. Идём один за другим.
– Не ломать стой, – повторяю в переговорник.
– Командир, движение. Засохшие кусты вдоль дома.
Присели. Целимся. Может, не заметят, пока не выбегут прямо перед нами. Смотрю, двое бегут в дом. У одного винтовка.
– Чёрт, не успели. Надо чистить здесь. Возвращение отложить.
Хоть это и не наш квадрат, но вперёд нельзя. Задерживаться тоже нельзя, но и снайпера оставлять здесь нельзя.
– Командир, на три часа.
