– Вы слишком долго жили при Харконненах, – сказала она. – Вы знали что-нибудь, кроме страхов и подозрений?
– О, это совершенно ясно и не требует доказательства, миледи, – ответил Кайнс.
– Что – это?
– Армия наемных верных убийц, давление – явное и не очень. – Кайнс вцепился в подлокотники так, что у него побелели костяшки пальцев. – Я надеялся, что теперь… – он покачал головой, – эта планета может стать раем! Но вы и Харконнены думаете только о том, как бы хапнуть побольше денег за специю!
– Но как эта планета сможет стать раем без денег? – сухо спросила она.
Кайнс, моргнув, уставился на женщину.
– Как и всякий провидец, – продолжила она, – вы мало что различаете за пределами ваших видений.
Кайнс прикусил губу.
– Миледи, я понимаю, что говорил слишком прямо и откровенно, но…
– Давайте определимся в отношениях друг к другу, – сказала Джессика. – У моего герцога нет привычки истреблять полезных людей. Ваши… э… резкие слова только лишь изобличают вашу ценность. Они доказывают, что в вашем характере есть железо, и Харконненам не удалось вытравить из него закалку. Моему герцогу нужно железо.
Кайнс тяжело вздохнул, обвел глазами углы комнаты.
– Но откуда вы можете знать, что я говорю правду? – понимающе спросила она. Кривая усмешка тронула ее губы. – Я не могу внушить вам такую уверенность, и вы не будете этого знать до тех пор, пока не станет слишком поздно и вы не примете необратимое решение. Но при Харконненах у вас вообще не было никакой надежды, не так ли?
Он покачал головой, пристально глядя ей в глаза.
– Я тоже могу говорить откровенно, – продолжила Джессика. – Мой герцог сейчас приперт к стенке. Этот лен – его последняя надежда. Если он сумеет построить на Арракисе сильное и процветающее герцогство, то тем самым обеспечит будущее роду Атрейдесов. Он прибыл сюда с Каладана, с планеты, которая являет собой естественный природный рай. Слишком, правда, роскошный и убаюкивающий. Мужчины легко теряют там свой характер.
– Миледи, ходят слухи об агентах, оставленных здесь Харконненами. – Он говорил с трудом, словно пытался сказать больше, но не посмел.
– Конечно, они оставили здесь своих агентов. –
Кайнс посмотрел на дверь и облизнул пересохшие губы.
– Нет, миледи, конечно, нет. Я слишком мало общаюсь с миром за пределами моей лаборатории.
– Чего хочет от меня ваш герцог? – спросил Кайнс.
– Можно ли выращивать специю искусственно? – спросила Джессика.
Кайнс поджал губы.
– Меланж – это не обычное… то есть, конечно, это теоретически возможно… если… видите ли, я подозреваю, что существуют симбиотические отношения между червями и теми растениями, которые продуцируют специю.
– О, вот как? – Ее заинтересовала сама идея.
– Я согласен, это очень тонкая и сложная материя, миледи. Но дело в том, что каждый червь защищает только свой участок пустыни с меланжем. Представляется, что у каждого червя есть своя территория, которая… понимаете… у нас есть только один экземпляр червя… правда… он находится в другом месте. Поимка этого экземпляра была одним из проектов, но вы можете…
– У вас есть живой червь?
– О нет, он мертв. Но он законсервирован. Мы оглушили его химическим взрывом, врылись в песок и убили каждое кольцо – то есть каждый сегмент – повторным приложением высокого напряжения. Каждое кольцо приходилось убивать отдельно.
Она заметила, что Кайнс как-то подобрался и оживился от обсуждения близкого ему предмета.
– Велик ли этот экземпляр? – спросила Джессика.
– Нет, он очень мал. В длину всего восемьдесят метров, а в диаметре пятнадцать метров. В глубинах пустыни они вырастают гораздо больше. Этого мы поймали в высоких широтах, где наскальный слой песка довольно тонок. В северных областях черви встречаются редко, поэтому, могу добавить, там, конечно же, мало специи. Здесь, на севере, черви вообще не встречаются. – Он обвел рукой помещение. – Слишком много скал, а между нами и пустыней горы. И в этих широтах действительно никогда не встречается специя.
– Только потому, что специи нет там, где нет червей, нельзя… – сказала она.
