— Сравнительно легко научить человека ходить, плавать, копать, делать любую работу… — медленно и тихо говорил он: — В большинстве случаев достаточно личного примера… Но вот как научить человека мыслить? Осмыслить и исследовать стоящие перед ним проблемы? Каков сам механизм процесса мышления? — многозначительно смотрел он мне в глаза: — Нас вдруг научили это делать, и увидели мы, до предела ясно, бездну там, где всегда находили опору… — он встал, в волнении заходил по веранде, торопливо закуривая: — Я не знаю, кто это сделал, люди или нелюди, я и не хочу этого знать! — почти закричал он: — И я счастлив, что меня вылечили от этого кошмара! — безумными от страха глазами смотрел он на меня.
— Папа! Папа! — прибежал на его крик, плачущий сын. — Не надо! Успокойся, пожалуйста! — он припал, всхлипывая, к Анатолию Ивановичу, обняв его за ноги. Трясущейся рукой Анатолий Иванович погладил его по голове, успокаиваясь:
— Не нужно мне это, — вся их мудрость… Как только начинается она вновь меня мучить, я принимаю снотворное… — он уселся в шезлонг, прижав сына, как бы пытаясь отгородиться им…
Провожая меня, у самой калитки, попросил, избегая моего взгляда:
— Женя, не приезжай больше, пожалуйста…
И брожу я днями на пролёт улицами города. Как будто вспомнить что-то пытаюсь, или найти… А может спрятаться пытаюсь? От самого себя? Возвращение домой пугало меня, уличное движение завораживало и успокаивало. А дома… Мысли выплывали из какого-то далека и увлекали внимание за собой, и я, как неопытный пловец, обманутый ложным покоем и плавностью течения, вдруг попадал в стремнину, и не хватало сил справиться с течением. А скорость течения всё возрастала, вёрткие водовороты закручивали, выворачивая руки, и перехватывало дыхание стремительное погружение в глубину… Я уже не был в состоянии контролировать свои мысли — а они приводили к водопадам боли и ужаса… И не в состоянии я был справиться сам со своими мыслями.
Я боялся их обманчивого плавного безобидного течения, всегда начинаясь с самого простого ясного, влекли они очень быстро к одному и тому же…
Как зарождается мысль? В какой мере я способен контролировать ей зарождение? Я задавал себе эти вопросы, пытаясь обуздать собственные мысли, но чем больше я следил за зарождением мысли, тем больше убеждался, что аналогия с рекой, вероятно, наиболее напоминает мышление. Стою я на берегу широкой реки, по поверхности которой мимо меня медленно проплывают какие-то образы и связанные с ними воспоминания, какие-то из них оставляют меня равнодушным, а другие заставляют следовать за собой, увлекая всё больше и больше. И хотел бы я увидеть человека, способного управлять ходом собственной мысли. Когда представляешь процессы мышления, то начинаешь понимать и важность сосредоточенности.
Ещё мышление можно уподобить разговору в мужской компании, когда разговор, начавшись с любой проблемы, начинает причудливо петлять, следуя за ассоциациями, к самым неожиданным темам, удивляя тем самым и самих собеседников.
А вечером становилось легче, приходила с работы Света, и течение мысли приобретало более управляемый характер. Она каким-то непостижимым образом чувствовала моё состояние лучше меня, всегда в самый необходимый момент прикосновением или словом отвлекая меня от чёрной меланхолии.
Наши отношения со Светой сложились уже давно, ещё с учёбы в университете. Я не могу даже вспомнить, каким образом мы познакомились, ведь она училась на астрофизика, а я на юридическом. Света как-то внезапно и естественно вошла в мою жизнь и стала одним из самых необходимых её элементов, как необходим воздух для дыхания, пока он есть его и не замечаешь. Наверное, именно в таких случаях говорят о найденной второй половине, настолько просто и естественно мы со Светой нашли друг друга.
И сегодня я не решился сам заходить в квартиру и ждал прихода Светы у подъезда. Сидел на скамье, уныло рассматривая асфальт под ногами.
— Женечка, а ведь нас уже ждут.
Со страхом я оторвался от своего занятия и с трудом поднял на её взгляд, сначала вглядевшись в её туфли, затем, поднимая взгляд всё выше, и каждый сантиметр её действовал на меня успокаивающе, светлый плащ, лёгкий шарф, завязанный замысловатым узлом и пытливый взгляд. Но как только наши взгляды встретились, она тут же постаралась придать своему взгляду беззаботное и даже весёлое выражение. Я постарался улыбнуться ей в ответ, поднимаясь и целуя её.
— Кому мы нужны? — постарался и я быть бесшабашным.
— Компания собирается замечательная. — продолжала она: — Гарантирую, что тебе будет интересно. Правда, правда…
— Светочка, в твоём присутствии мне всегда интересно. Правда, правда… — подразнил я её.