Ирасема всерьез считала Бетти вертихвосткой, с жадностью следила за ней, а та как назло постоянно встречала Раула. Он попадался ей на каждом шагу то с игрушкой для малыша, то с приятным пустячком для нее самой. Она встречала его и на набережной, где гуляла с коляской, и по дороге к отцу, и даже в отцовском доме. Раул оказывался вездесущим, и нельзя сказать, что встречи с ним были всегда неприятны Бетти. Скорее, наоборот, но она всячески убеждала себя в обратном.
Поджимая губы, Ирасема всегда ухитрялась капнуть ядовитым сообщением о Рауле Арналду, и тот устраивал очередную сцену ревности Бетти и, в конце концов, заявил, что сам будет гулять с малышом.
Сцены ревности обижали Бетти куда меньше, чем долгие отсутствия Арналду, в них она видела доказательства его любви, и они ей были даже приятны.
Словом, плохо ли, хорошо, но семейная жизнь Бетти и Арналду как-то налаживалась. Арналду все больше привязывался к малышу, он и в самом деле стал гулять с ним и гордо катал коляску вдоль набережной, находя, что его сын из всех других малявок самый красивый.
Зато, каким оставленным и обойденным судьбой чувствовал себя Раул! Видеть своего сына на руках другого мужчины, жертвовать всем, даже родным сыном, ради покоя и счастья любимой женщины было просто подвигом, и Раул оказался на него способен. Но давался он ему не без труда и не без горечи, и надо ли говорить, что особо счастливым он себя не чувствовал.
Как Ирасема ловила на промахах Бетти, так Раул караулил промахи Арналду. И он уже видел и знал кое-что. Например, что тот завел себе интрижку или романчик, как кому больше нравится, и встречался со своей пассией днем в одном отдаленном мотеле.
А узнал он это, мотаясь по своим репортерским делам в этот низкопробный мотельчик, где постоянно случались самые невообразимые происшествия, и там не раз видел выходящего из номера Арналду, а потом и крупную холеную молодую женщину.
Поменять Бетти на эту кобылу! Раул стал еще больше презирать надутого хлыща.
Но слово Бетти оставалось для него по-прежнему законом, и, подчиняясь ее просьбе, он не вмешивался в ее семейную жизнь, оберегая ее, которая в его глазах была точно браком, и ничем больше.
Раул и раньше охотно помогал Шику, но теперь он помогал ему со страстью, история семейства Монтана стала с некоторых пор касаться его лично, и совсем не потому, что он терпеть не мог Арналду и Сан-Марино и желал им зла. Его интерес был куда более глубоким, он касался его сына, от тайн, погребенных в прошлом, зависела его судьба…
Раул стал гораздо чаще бывать и у Отавиу, он чувствовал, что тот любит его, и ему было приятно его дружеское расположение. Он всегда вспоминал, как в день свадьбы Бетти сеньор Монтана сказал ему:
— Мне очень жаль! Я ставил на тебя!
Раул и сам проникся теплым чувством к этому незаурядному человеку. Он видел, что и для Отавиу наступили не лучшие дни. В первую очередь он переживал из-за старшей дочери, у которой был серьезный кризис. Она или бродила по дому как тень, или загоняла себя работой. Отавиу очень переживал ее разрыв с Шику и винил во всем себя. Он послужил причиной их окончательного разрыва и теперь очень хотел бы их помирить. Но как? Возможности для этого он не видел.
Не меньше Жулии Отавиу волновала Сели. Она бросила школу и пропадала по дансингам и ночным клубам.
— Чем это может кончиться? — горевал он. — Во всяком случае, ничем хорошим.
— Не прогнозируйте, — уговаривал его Раул в один голос с Алексом, а Алекс добавлял:
— Не стоит так уж беспокоиться за нашу монашку. Сели — умная девушка, с твердыми правилами. Лулу, который от нее ни на шаг не отходит и уничтожит всякого, кто только к ней приблизится, она держит в ежовых рукавицах. А она в него не влюблена, голову не потеряла, так что чего тут опасаться?
— Я и сам бываю в ночных клубах по долгу службы, — подхватил Раул. — Могу заглядывать и туда, где бывает Сели, буду немного приглядывать за ней, если вас это успокоит, — предложил он Отавиу.
— Спасибо, спасибо, — пробормотал Отавиу. — Я тоже надеюсь, что все обойдется. Мне бы хотелось, чтобы она училась, нашла свое место в жизни, обрела независимость. Она еще не понимает, что ее некому содержать. Наши средства очень ограниченны.
— Очень, очень, — понурил голову Алекс. — Сейчас больше всех у нас зарабатывает Онейди.
— Почему бы Сели у нее не поучиться? — оживился Отавиу. — У нее или у Флоры, женщины лучше понимают, что им нужно для красоты… Массажистка, косметичка, парикмахер — это все хорошие женские профессии.
— А я считаю, что Сели должна петь, — раздался голос с порога.
Все сидящие в гостиной обернулись, с удивлением увидели Тьягу и приветливо поздоровались с ним.
