Патрисия тоже проявила к Арналду полное равнодушие, и Гонсала была за это благодарна подруге. Конфликт был исчерпан, неприятности остались в прошлом, и они отправились плавать в бассейн.
— Я нашла мужчину своей мечты, — нежась в воде, повторила свое признание Патрисия.
— Он бизнесмен? — поинтересовалась Гонсала.
— Что-то вроде этого, а что?
— Может быть, у него есть вакансии, у меня на примете есть очень хороший человек и отличный работник, — сказала Гонсала, продолжая думать об Алексе.
Патрисия взглянула на нее как на инопланетянку и поплыла, лениво взмахивая красивыми руками.
Алекс с Отавиу сидели за столом и обсуждали привезенную Гонсалой новость.
— Скажу по чести, я этому не верю, — говорил Алекс. — У сеньоры Гонсалы могут быть свои счеты с бывшим мужем. Она очень хорошая женщина, но может что-то и преувеличить.
— Гонсала — человек доброжелательный. Ты видишь, что она сказала это не сгоряча, — задумчиво говорил Отавиу.
— На твоем месте я бы признался ей, что здоров, — сказал Алекс. — От такой женщины нельзя ничего скрывать.
— Нет, об этом не должен никто знать! Ни она, ни дочери! Сан-Марино слишком опасный человек. Если с ней что-то случится, я и в самом деле сойду с ума, — не стал таиться Отавиу.
— Но мне кажется, что ты преувеличиваешь опасность Сан-Марино, — продолжал настаивать на своем Алекс. — Ведь как-никак он долгие годы помогал тебе, помогает и сейчас. А пока ты болел, он даже переводил деньги на мой счет.
— Это не он, это Ева! — быстро проговорил Отавиу. — Я знаю, что это Ева. Хотя вполне возможно, они и сговорились. Вот видишь, Алекс, факты налицо, а ни у меня, ни у Гонсалы нет доказательств…
Алекс кивнул, а про себя подумал, что Отавиу прав, ничего не говоря сеньоре Гонсале. К сожалению, даже Алекс не мог считать, что он поправился окончательно. «Надо бы еще разок поговорить с доной Лидией», — подумал он.
Только общаясь с Лидией, Шику в полной мере ощутил, до какой степени травмирующими были его отношения с Жулией, да и с Лусией Эленой тоже. Лусия Элена боролась за него, он — за Жулию. На протяжении многих лет все они жили в напряжении, принимая агрессию за силу чувства.
Уравновешенная, уверенная в себе Лидия словно бы делилась с ним своим душевным покоем. Шику гораздо приятнее стало настоящее, и он с удовольствием смотрел в будущее.
— У нас с вами один врач, — шутливо говорил он Отавиу, — а значит, мы можем рассчитывать на победу.
Шику потянулся к Лидии, как тянутся к хлебу после острой, вызывающей жажду пищи, как тянутся к воде после одуряющего вина. В напряженном дне теперь всегда был оазис покоя — встреча или телефонный разговор с Лидией.
— Поужинаем сегодня вместе? — услышал он ее мелодичный голос.
— И потанцуем, — подхватил он. — Я поведу тебя в один чудесный ресторанчик. Ты ведь совсем не знаешь ночного Рио, а он просто чудо что такое!
— Ты заедешь за мной? — спросила она.
— На такси, — рассмеялся он.
— О-о, значит, впереди большая программа? Мне приготовиться?
— Готовься!
Шику словно бы отдал команду и был рад заинтересованности, с какой ее соглашались исполнять.
В условленный час он и в самом деле подъехал на такси и нашел, что Лидия в скромном, но безупречно элегантном вечернем наряде просто обворожительна. Оба чувствовали то особое возбуждение, которое или готовит, или предвещает что-то значительное.
— Мы поедем в необычный ресторан, — пообещал Шику. — Там бывают только свои, наслаждаются настоящей бразильской кухней и танцуют настоящие бразильские танцы. Я уверен, тебе понравится.
— А тебе нравится? — спросила Лидия.
Шику на секунду задумался, вникая в ее вопрос: по существу, Лидия спрашивала его о том, к кому он себя причисляет, кем чувствует — европейцем или латиноамериканцем?
— Нравится, — уверенно откликнулся он, — я же сказал, там бывают только свои.
Ресторан находился почти, что в центре, но нужно было хорошо знать этот центр, чтобы его отыскать.
Войдя в ресторан и окинув взглядом, небольшое помещение с тесно поставленными столиками и большой танцевальной площадкой, Лидия сразу отметила, что это не европейский ресторан снобов, где главная забота — отделить посетителей друг от друга, здесь все будет по-другому.
И было по-другому — острая еда: душистый пряный рис с приправами и перченым жареным мясом, отличное вино и зажигательные танцы все подогревало, все разжигало жажду.
От еды хотелось вина, от вина хотелось танцевать, а от танцев хотелось любви.
Лидии пришелся по сердцу этот зажигательно-поступательный ритм. Она была сыта по горло чопорностью застегнутой на все пуговицы Европы.
Запыхавшись и усевшись за столик после очередного танца, она сказала:
— Я и не знала, что можно так танцевать и что ты так танцуешь.
— Ты тоже так танцуешь, — вернул ей комплимент Шику. — И, по-моему, у нас неплохо получается.
Лидия тоже так считала.
Но свечи уже гасли, публики стало заметно меньше, и они тоже, расплатившись, вышли на улицу.
Разгоряченных, их сразу охватила ночная прохлада, и они невольно тесно прижались друг к другу.
— Вот так теплее, — нежно сказал Шику, бережно прижимая к себе Лидию.
