– Черт. Это хуже, чем отец, который может сломать шею.
– А ты сообразительная, – Ирина подошла ко мне и легко поцеловала меня в губы.
– Стараюсь. Тем более, подарок, и правда, здесь.
Я лежала на спине, ощущая, как Ирина рисует какие-то узоры пальцем по моему животу. Со дня рождения Марата, который был неделю назад, мы впервые смогли побыть вдвоем. Это было жаркое воссоединение. Наверное, самое эмоциональное из всех, что у нас были. За исключением того, что было за пару дней до дня рождения. Тогда я в пылу страсти призналась ей в своих чувствах. Это просто слетело с моего языка, это было так естественно, будто я уже сто раз ей это говорила. Я помнила ее взгляд, которым она посмотрела на меня в тот момент. В нем было столько теплоты и нежности, что я чуть не задохнулась. А когда она ответила мне взаимностью, я совершенно ясно поняла, что пропала. Что я по уши в этом чувстве, и что это настолько сильные эмоции, что справиться с ними или контролировать их просто невозможно.
Но все это время я думала о том, что та ситуация, когда нас чуть не застукали, была показательной. Нам нужно было поговорить о будущем. Прятаться и скрываться, это, конечно, здорово, но мой синяк на бедре напоминал мне о том, что моя юность осталась в прошлом, и что я не готова к таким приключениям.
– О чем ты думаешь? – спросила Ира, видя мою задумчивость.
– Да ни о чем, просто, – я не была уверена, что знаю, как сказать ей о том, что меня беспокоит. Не была уверена, как она воспримет мои слова.
– Ты плохо врешь, ты знаешь об этом? – усмехнулась она.
– Неправда. Я талантливая лгунья, – проворчала я.
– Я тебя, конечно, люблю, но… все-таки нет. Врать ты не умеешь, – она повернула мое лицо к себе и посмотрела мне в глаза. – О чем ты думаешь? Я же вижу, что-то тебя тревожит. Расскажи мне.
– Ты проницательная, да?
– Немного, – пожала она плечами. – Просто когда ты о чем-то напряженно думаешь, у тебя над носом появляется очень милая морщинка.
– Чудесно. Ты не только успешный директор, но еще и талантливый специалист по физиогномике.
– Не уходи от ответа, – она легонько стукнула пальцем по моему подбородку.
– Ладно, – вздохнула я. – Я просто думала… о многом. Я не хочу торопить и форсировать события, но… Черт. Я ненавижу эти разговоры, – я шумно выдохнула. – Я думала о будущем. О своем. О твоем.
– И? – она продолжала вопросительно смотреть на меня.
– И-и-и… И я не знаю, что ты об этом думаешь. Каким ты видишь свое будущее. Кто в нем есть, а кого в нем нет. И к чему ведут наши… Ну, отношения, – я помахала в воздухе рукой, стараясь выглядеть как можно более непринужденно.
– Ну… Далеко я не заглядывала, конечно, – она перевернулась на спину и уставилась в потолок. – Но то, что происходит сейчас, меня устраивает.
– Хорошо. А потом?
– Что «потом»?
– Ну, ты думала о том, что будет после? Через месяц, два. Год, в конце концов. Ты собираешься там… выйти замуж, найти мужчину, я не знаю, Ира, ты вообще думала, на сколько у нас все это, – я показала рукой между нами.
– Как я могу знать, на сколько у нас все это?
– Ты мне не помогаешь, – вздохнула я, закрыв глаза рукой.
– Послушай, я понимаю, все, что происходит сейчас, как-то… странно. Но нам хорошо вместе, мы любим друг друга… Что еще нужно?
– Я хочу знать, видишь ли ты меня в будущем рядом с собой, – выдохнула я и непроизвольно зажмурилась, опасаясь услышать ответ.
– Знаешь, – протянула она задумчиво, – спроси у меня кто-нибудь это месяца три назад… Я имею в виду, «каким ты видишь свое будущее», я бы могла определенно ответить только о работе, сыне и Виктории Павловне. Но теперь все изменилось. И… да, я вижу тебя в будущем рядом с собой.
– В каком статусе? – уточнила я.
– В смысле? В таком же.
– В каком «таком»?
– Лежащей со мной в одной постели, – она перевернулась и легла на меня сверху. – Такой ответ тебя устроит?
– Вполне. Только…
– Что еще? – она наклонила голову.
– Марат.
– Что Марат?
– Мы должны ему сказать.
– Ох… – она положила голову мне на грудь, и мой подбородок уперся в ее макушку. – Я знаю. Но я совершенно не представляю, как это сделать. Мы никогда не говорили о… подобном. Я даже не знаю, как он к этому относится.
– Может… – я укусила внутреннюю сторону щеки. – Мы же с ним друзья. Может, я как-нибудь осторожно прощупаю почву? Ну, чтобы хотя бы выяснить, что он вообще о таком думает. Просто будет странно, если ты неожиданно начнешь говорить с ним о… таком.
– В этом есть смысл, – протянула она задумчиво. – Только не говори ему о нас ничего пока. Просто выясни, что он думает о таких… явлениях.
– Явлениях? – усмехнулась я. – Хорошее слово.
– Я знаю еще много хороших слов, – пробормотала она, забираясь руками под одеяло, чем вызвала мой смешок.
– Пожалуй, я схожу за блокнотом.
Через неделю мы с Маратом сидели у меня и рубились в приставку. Я долго думала, как начать наш разговор, но поняла, что сложно начать его так, словно между прочим. Поэтому я пыталась найти в себе силы, чтобы просто задать какой-нибудь вопрос. Но каждый раз, открывая рот, я его тут же закрывала, так и не сумев вымолвить ни слова.