– Что ты будешь дарить маме? У нее скоро праздник.
Я задумалась. У Ирины в самом конце декабря был день рождения. Как-то много праздников у знакомых мне людей за одно время. Сначала Веня, потом я, потом дочь Виктории Павловны, потом Марат, теперь Ирина Викторовна. Интересно, а когда у Виктории Павловны?
– Не знаю еще. А ты придумал?
– Я – да. Я выбрал ежедневник из натуральной кожи, сделаю на нем гравировку. Ну, это практичный подарок, – пробормотал он.
– Согласна. Может, мне ей какое-нибудь украшение подарить? Ну, серьги там, или кольцо.
– Кольцо? Ты же девушка, – усмехнулся Марат.
– И что? Девушки не дарят кольца? – подняла я бровь.
– Ну… Я всегда считал, что мужчина должен женщине дарить кольца, разве нет?
– Это же не на помолвку кольцо, – пробубнила я.
– Ну, тоже верно. Может, и кольцо.
И я поняла, что это мой шанс.
– Знаешь, а в некоторых странах девушки могут дарить девушкам на помолвку кольца. В смысле, они там жениться могут.
– Ага, – кивнул Марат, старательно нажимая на кнопки.
– Ты же знаешь, что обычно мужчины женятся на женщинах… Но иногда и женщины женятся на… других женщинах, – пробормотала я.
Марат нажал на «паузу» и опустил джойстик.
– Марина, ты мне сейчас про геев хочешь рассказать? Мне двенадцать, и у меня есть интернет. Я знаю, кто такие гомосексуалисты.
– О, – ответила я, не ожидая такого развернутого ответа. – И… И как ты к этому относишься?
– Не знаю, мне все равно, – он снова запустил игру. – У меня нет таких знакомых, мне сложно об этом судить, – пожал он плечами.
Я медленно выдохнула и сказала:
– Вообще-то, есть.
– Что?
– У тебя есть такие знакомые, – повторила я, сама теперь нажимая на «паузу».
– Что ты имеешь в виду? – нахмурился Марат, не понимая, о чем я говорю.
– Ну… Я. Я люблю… женщин, – я нашла в себе силы не отвести взгляда от его глаз.
– Ты… Ты сейчас серьезно?
– Да. Поэтому и спросила, как ты к этому относишься.
– Ну… – он несколько раз моргнул. – Я особо об этом никогда не задумывался. Но… к тебе я отношусь хорошо. Ты мой лучший друг.
– Хорошо. Я рада, – я слегка расслабилась.
– А… А мама знает? – спросил он с интересом.
– О, мама знает, – фыркнула я и тут же осеклась. – В смысле… да, мы говорили об этом.
– Ладно… – задумчиво пробормотал Марат. – Я… Мне нужно в туалет.
– Конечно. Прихвати колу из холодильника на обратном пути.
– Ага, – Марат медленно встал с дивана и направился в уборную.
Когда он вернулся, то был еще более задумчивым, чем когда уходил.
– Что с тобой? – спросила я.
– Марина, а… Ты… Тебе нравится моя мама? – спросил он, глядя мне в глаза. Я сглотнула.
– В каком смысле? Мы с ней… друзья.
– Это я знаю, – кивнул он, – я спрашиваю про другое. Она тебе нравится, как… женщина?
– Ну… Я как бы… не думала об этом. Она же мой друг, – соврала я. – А что? Тебе бы это не понравилось?
– Нет, – твердо сказал Марат. – Я не против, чтобы ты… ну, с девушками. Но моя мама не лесбиянка.
– Ладно. Я поняла. Не волнуйся, – натянуто улыбнулась я, чувствуя, что земля уходит из-под ног. – Я пойду за колой схожу. Ты, видимо, забыл про нее.
Я уперлась лбом в дверь холодильника и тихо застонала. Вот и все. Выяснили. Даже больше, чем хотели.
Я стучала пальцем по столу, нервничая, и прокручивая в голове все слова, которые я должна была сказать Ирине Викторовне. Когда я мысленно произнесла свою речь в третий раз, то увидела на столике тень и подняла голову. Она стояла и улыбалась. Ее лицо было слегка красным с мороза – начало зимы выдалось снежным и холодным. Но ее глаза были как всегда теплые. И пока я смотрела в них, все мои слова вылетели из головы.
– Привет, – она села напротив меня и повесила сумку на спинку стула.
– Привет. Отлично выглядишь, – улыбнулась я, пытаясь скрыть нервозность.
– Так, ладно, вижу, что-то случилось, – обеспокоенно произнесла она. – Что именно?
– С чего ты взяла, что что-то случилось?
– Потому что на тебе лица нет. И эти три дня ты была крайне молчалива. Что-то произошло, когда Марат был у тебя? Потому что он тоже выглядит довольно странным. Ты… Ты ему что, все рассказала? – ее глаза были огромными.
– Нет, – успокоила я ее. – Точнее, кое-что рассказала, но не о нас… Может, закажешь что-нибудь?
– Только кофе. Я перекусила на работе.
Мы заказали по большой чашке кофе, и я мысленно настроилась на беседу.
– Когда Марат был у меня, – начала я свой монолог, – я ему призналась, что мне нравятся женщины. И он… достаточно спокойно к этому отнесся, – Ирина кивнула, давая мне знак продолжать. – Поначалу, по крайней мере. Но потом… В общем, он был весьма конкретен и тверд, когда говорил, что не примет тот факт, если я, скажем, проявлю какую-нибудь инициативу по отношению к тебе.
– Что это значит? – она нахмурила брови, а я сделала паузу, пока официант ставил перед нами чашки с кофе.
– Это значит, что он не хочет видеть свою мать в отношениях с другой женщиной. Это если вкратце и по факту.
– О, – выдохнула Ирина, покручивая пальцами чашку. – И что… И что нам делать?
– А у нас есть выбор? – грустно усмехнулась я.