– С Сашей? Вы же не общаетесь? – поднял бровь друг и с подозрением уставился на меня. Я рассказала Вене о том, что мы уже довольно давно не виделись, но не говорила о том, что этому предшествовало.
– Ну… Мы на днях встретились в школе, они с ребятами как раз были на репетиции перед концертом, и она предложила прогуляться после него, – пожала я плечами, делая безразличный вид.
– Ну-ну, – хмыкнул Веня, переводя взгляд, – ладно, тогда сиди тут и жди свою Сашу, а я пойду. Приходи на выходных ко мне. Родители купили новые диски с фильмами, и мама собиралась готовить пирог.
– Класс, я приду, – улыбнулась я, радуясь, что Веня не стал расспрашивать о Саше более подробно.
– Ага. Я знал, что от пирога ты не откажешься, обжора, – усмехнулся он и, получив удар в плечо, поспешил к выходу.
– Вы всегда друг друга бьете, да? – я вздрогнула от неожиданности, услышав знакомый голос, и повернулась.
– Нет, только в особые моменты, – улыбнулась я, оглядывая Сашу, которая стояла уже рядом со мной.
– Ты все еще не против прогулки? – спросила она, обходя меня и вставая прямо передо мной.
– Нет. Я хотела тебя дождаться и узнать, в силе ли наши планы.
– Отлично. Я уже все, мы можем идти.
– А… Где твоя гитара? – спросила я, видя, что за ее спиной нет кофра.
– Парни занесут ее в гараж, – махнула она рукой, направляясь к выходу, – пойдем.
После того, как мы перекусили в небольшом ресторанчике, расположенном в отдельной зоне отдыха в зоопарке, было принято решение съесть еще по мороженому в рожке. Мы взяли по три шарика с разными вкусами. Причем Ирина Викторовна с сыном выбрали одинаковый набор.
Мы двигались по району с вольерами парнокопытных. Точнее, это были даже не вольеры. Огромные огороженные участки земли, где резвились олени, лоси, какие-то козлы с устрашающими витыми рогами, лани с детенышами. Марат, размахивая рукой, рассказывал нам о животных, мимо которых мы шли. Вернее сказать, он рассказывал мне, потому что Ирина Викторовна явно все это уже слышала. А мне было интересно. Настолько, что я забыла о мороженом, и вспомнила о нем, только когда оно начало таять. Пока я пыталась слизнуть с пальца подтаявшую массу со вкусом лесных ягод, одновременно стараясь не пропустить ничего из того, что говорил мой юный экскурсовод, сам Марат так увлекся рассказом, что, в очередной раз махнув рукой и указывая на маленького олененка, похожего на Бэмби, его мороженое полетело в том же направлении, а в руке у мальчика остался только рожок. Я молча наблюдала за его реакцией, не зная, что надо делать в такой ситуации. Он заплачет? Расстроится? Устроит истерику и скажет, что хочет домой? Что? Что делают в таких случаях одиннадцатилетние дети?
Но он меня удивил. Он посмотрел на лежащие на земле шарики, которые превратились в сплошное разноцветное месиво, потом перевел взгляд обратно на рожок, потом снова на месиво, и, пробормотав что-то вроде «неожиданно», начал смеяться. Я тоже улыбнулась, понимая, что, похоже, неуклюжесть – это у них семейное. Ирина Викторовна, тоже наблюдающая за ним, присоединилась к сыну, и они стали смеяться уже вдвоем.
– Мам, я, похоже, у тебя криворукий, – отсмеиваясь, сказал Марат и начал грызть вафельный рожок.
– Ты у меня самый лучший, – с нежной улыбкой сказала она, поцеловав его в макушку. – Держи. И продолжай свой рассказ. Только не маши мороженым, я прошу тебя, еще не хватало, чтобы ты Марину или кого-нибудь из посетителей им «угостил», – с этими словами она протянула ему свой рожок.
– Не надо, это твой, – он покачал головой, хотя было видно, что ему хотелось согласиться.
– Держи, ты нам тут лекцию проводишь, тебе нужны силы, – она снова протянула ему мороженое, и на этот раз он его взял.
– Ладно, тогда с меня вечером ужин, – улыбаясь, ответил мальчишка, и мы направились дальше.
– Возьмите, я его не ела, – я протянула женщине свой рожок, когда мы отошли от вольера с Бэмби.
– Нет-нет-нет, что вы, – замахала она руками, отказываясь.
– Ирина Викторовна, правда, я взяла его за компанию, я не очень-то люблю мороженое. Серьезно, – я смотрела на нее самыми честными глазами.
– А я люблю, – улыбаясь, как ребенок, она схватила мой рожок и посмотрела на меня, – спасибо.
– Не за что, – кивнула я. – А что значило «с меня вечером ужин»? – спросила я, когда Марат ушел куда-то вперед нас.
– Значит, он будет готовить ужин, – ответила женщина, откусывая мороженое. Забавно. Она не лизала его, а откусывала. Также, как и я.
– Он… готовит? – искренне удивилась я.
– Да. С девяти лет. Более того, ему нравится.
– С ума сойти. Ни разу не видела ребенка, да еще и мальчика, который готовит. Не то чтобы у меня много знакомых детей, но все же, – пробормотала я.
– Он… – она сделала паузу, будто раздумывая над тем, стоит ли мне говорить то, что она хотела сказать. – Он не совсем обычный ребенок. Не как все.
– Не совсем обычный? – я посмотрела на идущего впереди Марата и не нашла в нем ничего странного. По крайней мере, внешне. Да, он, безусловно, был очень умным и умел готовить, но это, скорее, одаренность. Хотя в этом, может, и была его необычность?