— Не хочешь мне что-нибудь рассказать? — Поинтересовалась спасительница, когда карета тронулась. Мир заполнился грохотом деревянных колес по булыжнику мостовой. Только сейчас Вета сообразила, что следовало озаботиться сочинением хоть сколько-то приемлемой версии произошедшего. Рассказывать правду нельзя — это неизбежно раскроет тайну ее происхождения, и тогда… Девушка довольно туманно представляла, каким оно будет, это «тогда». В одном сомневаться не приходилось — роль марионетки в политических игрищах власть предержащих, от которой она столь отчаянно спасалась все это время, ей обеспечена. В лучшем случае.
— Не знаю, — голос по-прежнему напоминал жалкое лепетание. — Может, это ради какого-нибудь выкупа…
В ответ раздалось раздраженное фырканье. Девушка потупилась. Версия и впрямь была на редкость идиотской. И кто ее за язык тянул, лучше бы уж промолчала.
— Ну и не больно-то надо. Нужны мне твои тайны… — Пробурчала таэтисса.
— Таэ Лиардис… Простите. Это не мой, то есть, не только мой секрет. Я не могу…
— Ладно. Прощаю. При условии, что ты при общении со мной выкинешь из головы все эти дворцовые куртуазности.
— Спасибо, — озадаченно ответила Вета. Лиардис разительно отличалась от той изысканной дамы, которой таэтисса смотрелась на приснопамятном приеме или дуэли. Раньше ей казалось, что жители империи должны быть как раз большими любителями церемониала, учтивого обращения, изящных манер. И тут — на тебе. Вихрь в юбке. Точнее, в накидке. — А куда мы едем?
— В мой особняк. — Односложно ответила таэтисса. Вета снова напряглась. Это еще зачем?
— Посидишь у меня до тех пор, пока я не получу возможность сдать тебя на руки тому смазливому рыцарю, как там его…
— Ройвис Тагерсиан, — подсказала Вета, — но он сейчас в орденской резиденции…
— Вряд ли. Барон собирает очередной военный совет… С учетом того, что в числе приглашенных оказалась и я, не говоря о целой толпе других личностей, чье отношение к армии довольно сомнительно, начнется и закончится совещание грозных воинов чудовищной попойкой.
Вета прыснула. Кажется, она, наконец-то, пришла в себя.
— Тогда, может быть, вы отвезете меня туда?
— Я уже отказалась почтить это собрание, разумеется, под благовидным предлогом. Невелико удовольствие — флиртовать с местными кавалерами, еще и нахрюкавшимися до полного нестояния. А тебе на таких мероприятиях и вовсе показываться категорически не рекомендуется, — Лиардис пресекла попытку Веты вставить еще одну реплику, — у меня нет настроения ехать еще на одну дуэль по поводу очередного мордобоя. А твое появление рискует снова закончиться именно им.
— Ну… Ладно. Спасибо вам, то есть, тебе, — поспешно поправилась Вета. В конце концов, она сама долгое время мечтала навязаться таэтиссе в подруги, вот только не хватало то ли смелости, то ли наглости. А тут такой, гм, повод.
Первое, что заставила ее сделать Лиардис, после того как они оказались в принадлежавшем Кедровой Лиге особняке — залезть в горячую ванну. Вета и не думала сопротивляться. Не то чтобы в этом была какая-то действительная потребность, но вода чудесным образом смыла мерзкие воспоминания о тех страхе и бессилии, испытанных в доме мастера Киатиса.
Бултыхаясь в воде, девушка одновременно сплетала крохотные мистические узоры. Что бы ни случилось с ней в ателье — оно ушло, и теперь с ее способностями все в полном порядке. Тем не менее, причины тревожиться были куда как веские. Неизвестно, кем были бандиты — обычными наемниками или такими же цепными псами Сейнариса, как и сам Шайвиз. И если в отношении четверки разбойников Вета могла допустить, что головорезам не раскрыли ее истинного имени, то уж тахаданец знал не только о ее происхождении, но и о ее способностях. Он ведь понимал, что наследнице вполне по силам размазать всю пятерку по стенам… И, тем не менее, не попытался ударить из-за угла, не воспользовался ни ядом, ни хитрым снотворным. Вывод напрашивался сам собой — Шайвиз знал не только о мистических способностях жертвы, но и о том, что они ей никоим образом не помогут. Вот только каким образом южанин, пригодный лишь для размахивания саблей, ухитрился столь качественно заблокировать ее дар?
Если мыслить логически, следовало немедленно вернуться, надеясь, что о происшедшем в ателье еще не прознали власти, и попытаться хотя бы обыскать тахаданца — вдруг найдется что-то, что прольет свет на произошедшее? Вот только при одной мысли о прикосновении к мертвому, успевшему окоченеть, телу, девушку начинало трясти. Не говоря уж о том, что Лиардис в лучшем случае ее никуда не отпустит, а в худшем — увяжется следом. Так ничего и не придумав, девушка устало закрыла глаза, растворившись в медленно остывавшей воде. А одежду, в которой она сегодня была, надо бросить в печку. Вету, когда она вспоминала безразличные рыбьи глаза схвативших ее головорезов, начинало бить крупной дрожью. До такой степени, что даже плащ, за который ее поймали…
