Впрочем, короля нужно отвлечь от этого проклятого дела. Чем же? Чем? О, негодяи! Они забыли, как сами называли меня «спасителем отечества», когда я отговорил короля от союза с Испанией, а испанский посол потребовал мою голову…
Но это мысль! Еще римские императоры устраивали зрелища, чтобы устранить беспорядки в стране. Нужно чем-то занять этих крикунов в парламенте и отвлечь внимание короля от чтения доносов, иначе в один прекрасный день он решит, что от меня проще избавиться, чем защищать. И будет прав, поскольку первый министр должен решать проблемы, а не создавать их…
– Чего тебе? – удивился Бэкингем, наконец-то заметив Патрика, который уже добрых пять минут ожидал, когда герцог обратит на него внимание.
– Милорд, письмо от госпожи де Шеврез.
– Великолепно! – воскликнул Бэкингем, вырывая послание из рук секретаря. – Думаю, прекрасная герцогиня ответит на мои вопросы.
Герцог оказался прав – письмо Мари действительно объяснило то, чего Анна не решилась написать, причем так удачно, что Бэкингем решил последовать совету любимой женщины и объявить войну Франции.
Впрочем, это решение созрело после тяжелой внутренней борьбы. Милорд понимал, что Генриетта Французская сочтет его поступок предательством. Герцогу очень не хотелось терять дружбу Ее Величества, но любовь и честолюбие одержали верх – перчатка была брошена.
Желая переложить всю ответственность за начатые военные действия на французов, Бэкингем решил действовать тайно. Между королем и Генриеттой еще существовали трения, вызванные прежними проступками короля, который некогда позволил герцогу удалить из страны почти всю ее французскую прислугу. Бэкингем запомнил, что Франция даже и не пыталась протестовать против подобной несправедливости. Он не знал, что Ришелье это доставило несколько приятных минут, и кардинал был рад, что кто-то попытался «сбить спесь с этой гордячки»… Поэтому у Бэкингема был шанс заручиться поддержкой короля.
В этот раз обстоятельства были на стороне герцога. Муж леди Боссуэл оказался не вполне покладистым человеком. Он влюбился в свою очаровательную супругу, и, не желая больше делить ее с королем, увез Мари-Мадлен в собственное поместье в Шотландии. Чарльз метал громы и молнии, развлекая двор подробностями этой пикантной истории, а иностранные дипломаты посылали своим государям шифрованные депеши с описаниями злоключений Его Величества.
В руки Генриетты попала копия такого послания, которую она показала королю, призывая его проявить благоразумие. К чести Чарльза, он последовал советам жены. И через время утешился в объятиях… Люси Карлейль. Эта дама, вернувшись в Англию, укрылась от гнева герцога в королевской спальне. Поскольку эта особа не обладала способностью к интригам, Генриетта возражать не стала. Но вскоре ей пришлось горько пожалеть о собственной уступчивости.
Герцог, не желая ссориться с королевой, выбирал окольные пути, чтобы спровоцировать конфликт. Он приказал капитанам английских торговых судов захватывать купеческие корабли французов, а сам, будучи верховным лордом-адмиралом, отклонил все присланные французскими дипломатами жалобы. К своему огромному неудовольствию, Бэкингем увидел, что Франция смотрит на все это сквозь пальцы, не считая эти нарушения торговых договоров достаточным поводом к разрыву отношений.
Более того, Ришелье направил в Лондон дипломатическую миссию во главе с маршалом Бассомпьером. Кардинал уже заключил мирный договор с Испанией и желал уладить внутренние беспорядки в стране, раз и навсегда разделавшись с гугенотами-заговорщиками. И война с Англией была ему совершенно не нужна…
Узнав о приезде Бассомпьера, герцог припугнул Люси. Содрогаясь от возможной мести бывшего любовника, графиня обещала оказывать ему всяческую поддержку. И выполнила свое обещание – подстрекаемый Бэкингемом и любовницей, Чарльз согласился поддержать английскую интервенцию на континент.
Для королевы же выступление герцога перед парламентом стало настоящим потрясением.
– Нам необходимо пресечь на корню планы Франции по строительству морского флота, – заявил герцог. – Испанцы и голландцы спят и видят, как бы лишить англичан преимущества на море. Так неужели же мы будем спокойно ждать появления еще одного соперника? Наши братья по вере – наши естественные друзья и союзники. Если мы сейчас придем им на помощь и отрубим французской гидре ее голову, то морская торговля и дальше будет пребывать в наших руках…
Английские купцы, преследуемые французскими пиратами, уже взывают о помощи, а французское правительство не предприняло никаких шагов по поимке морских разбойников и отклонило все петиции по выплате компенсации пострадавшим….
Более того, господа! Французский король вероломно заключил союз с Испанией, с которой Англия пребывает в состоянии войны! Это поступок друга? Союзника?
В парламенте поднялась настоящая буря.
– Предательство! Предательство! – вопили депутаты, потрясая кулаками.
Расчет герцога оказался верным – его собственные грехи были забыты, и парламентарии все, как один, поднялись на борьбу с французским агрессором.
