Путь к женщине (сборник) полностью

  -- Ни за что! Понимаете: ни за что! Теперь-то уж ни за что не уйду! Раньше еще мог бы уйти! А теперь, после того, как вы сказали, что сюда должен скоро прийти ваш муж, я заинтере­сован вдвойне! Я не то, что не хочу уйти от вас, нет, я не могу, если бы и хотел! Во мне сейчас уже говорит не я, а спец! Вы, как еще никто, разбудили во мне специалиста своего дела, изыска­теля, собирателя ценного человеческого материала! Вы сами не отдаете себе отчета, какой вы дорогой для меня материал! Вы такой драгоценный, такой, можно сказать, в историческом смыс­ле, ископаемый материал! Зачем нам тратиться на археологи­ческие экспедиции в безводные монгольские пустыни Гоби, раскапывать там занесенные песком мертвые города Хара-Хото, когда каждый из нас ежедневно может видеть вокруг себя таких же окаменелых мертвецов! Сударыня! В переживаемую нами величайшую во всемирной истории эпоху, в эпоху воздухофлота, в эпоху радио, в эпоху Коминтерна, в эпоху кануна окончательного развала междугосударственных перегородок и слияния всех народов в одну трудовую семью, в эту изумитель­ную эпоху и вдруг -- экземплярчик, подобный вам: "куль-тур-ная" женщина с микроскопическим, меньше чем муравьиным, кругозором! Ведь вы сами только что сказали, что новые миры, как и все вообще новое, вам чуждо и неинтересно! Вы сделали и некоторые другие, не менее любопытные признания! Это ли не замечательно? Это ли не находка? Это ли не клад для науки о человеке? Это ли не экспонат для музея, для музея человековедения?

   Красавица с испуганно выпученными глазами в сторону:

   -- Это какой-то сумасшедший...

   Шибалин громко, с непонятным, вдруг налетевшим на него озорством школьника:

  -- Сама сумасшедшая! Красавица вскакивает:

  -- Я сейчас милиционера позову! Шибалин ей в лицо:

  -- А-ме-ба! Ха-ха-ха! Она:

  -- Такие оскорбления!.. Такие оскорбления!..

   Спешит к ограде бульвара. Мечется вдоль железного за­бора в одну сторону, в другую, как в клетке. Кричит с бульвара на мостовую:

   -- Милиционер!.. Милиционер!..

   Оборачивается, глядит, не убегает ли Шибалин.

   А Шибалин сидит, широко раскинувшись. Чувствует себя необыкновенно свободно. Улыбается ей:

   -- Не бойтесь, не убегу! Зовите же, зовите милиционера! Пост там, недалеко, на углу! Вы всей этой истории придаете еще более сложный, еще более содержательный оборот!

   У боковой калитки, среди раздвинувшейся зелени, как портрет в раме, возникает краснощекая физиономия мили­ционера.

XX

   Милиционер, безусый карлик в слишком просторной, как бы отцовской фуражке, смешно оттопыривающей его уши, с суровым выражением лица, подбегает к красавице:

   -- Чего тут?

   Красавица указывает рукой назад, на сидящего Шибалина, не может от волнения говорить, за каждым словом прерывается:

   -- Их... было пятеро... даже больше... один остался, вот этот... а другие четверо убежали...

   Ушастый карлик, грудью вперед, порываясь сразу во все направления:

  -- В которую сто рону они побежали?

   Красавица кивает дрожащим подбородком:

  -- Туда... вон в ту сторону... давно...

   Милиционер сует в рот свисток, надувает румяные щеки, издает пронзительный свист.

   Потом подходит к Шибалину:

  -- А вы, гражданин, не уходите, сидите здесь. Шибалин:

  -- Я и не собираюсь уходить.

   На свисток из кустов лезет похожий на медведя дворник. Он в лохматой бурой папахе с бляхой, в буром дырявом замас­ленном ватнике, в бурых растоптанных валенках, с бурой боро­дой, начинающейся от глаз.

   Затем сбегается -- постепенно утолщающийся -- кружок любопытных.

   Милиционер к красавице, маленький к большой -- оба в центре кружка:

  -- Ну, рассказывайте, как было дело?

   Красавица утоньшенным против обычного голосом:

  -- Вот этот мужчина и те пятеро...

   Милиционер, воинственно вздрагивая:

  -- Какие пятеро?

   Красавица:

  -- Которые убежали...

   Нахальный голос из толпы за чужими спинами:

   -- Га-га-га! "Убежали!"

   -- Они сперва вшестером преследовали меня... приставали, хотели насильно познакомиться... Потом, когда я кое-как отделалась от тех пятерых, попугала их мужем, ко мне привязался этот шестой и смело так, с угрозами, стал требовать от меня объяс­нения, почему я отказалась знакомиться с его компаньонами...

   Милиционер к Шибалину серьезно:

  -- Гражданин, вы приставали к этой гражданке?

   Один голос из толпы к Шибалину:

  -- Встань!

   Другой так же энергично:

   -- Зачем? Не надо!

   И Шибалин вяло ворочается на скамье, точно не знает, вставать или нет.

   Не встает, сидит, отвечает:

   -- В том смысле, товарищ милиционер, в каком вы предполагаете, я, конечно, к этой гражданке не приставал. Просто я хотел с ней поговорить, задать вопрос...

   Прежний нахальный закатисто:

  -- Га-га-га! "Поговорить!"

   Милиционер Шибалину:

  -- А вы разве с этой гражданкой были знакомые?

  -- Нет. Вот поэтому-то мне и интересно было с ней по­толковать. Знакомые мне надоели.

  -- Как же вы, гражданин, хотели "потолковать" с граждан­кой, когда гражданка эта даже вам незнакомая?

   Указывает рукой на красавицу -- раздельно, сильно:

  -- А может быть они за-муж-ние!!!

   Из толпы стравливают:

  -- Д-да! Д-да!

   Красавица, тронутая сочувствием, едва не плача, тоненько, как девочка: