Вспоминает, что сегодня взял из комода чистый носовой платок. Достает белоснежный платок из кармана, долго демонстрирует его перед глазами красавицы. Но она – ноль внимания на платок, на него и на что бы то ни было. Тогда он начинает настойчиво сморкаться в хороший платок. Сморкнется и глядит на красавицу. Сморкнется и глядит, вертя в руках интеллигентную вещицу.
Рассуждает вслух:
– Насморк не насморк. Не разберешь что. Какая-нибудь простуда привязалась. А, может быть, это просто так и скоро пройдет…
Красавица сидит, не подает никаких признаков жизни. Тогда он прячет платок и коротко, вкрадчиво заговаривает с ней:
– Вероятно, отдыхаете? Она с презрением.
– А вам какое дело?!
Он, оторопев от ее резкости, тихо:
– Как "какое дело"? Все-таки интересно…
– А почему я вас не спрашиваю, что вы делаете: отдыхаете или гуляете?
Он радостно вздрагивает:
– Можете спрашивать! Буду счастлив отвечать на все ваши вопросы, на все вопросы! Вот хорошо!
Она молчит.
– Отчего же вы не спрашиваете? Сами обещали спрашивать…
Она в знак протеста топает в землю сразу обеими нога ми и закрывается от него воротником летнего пальто.
Тянется долгая пауза, во время которой он придумывает ряд новых вопросов:
– Должно быть, недавно вышли из дому?
Слышно, как она, вместо ответа, негодующе пырскает носом. Он:
– По всему вероятию, уже скоро пойдете домой?
Она со стоном отчаяния:
– Да, да! Из дому! Домой! Только отвяжитесь, пожалуйста, от меня! Чего пристаете?!
Он некоторое время убито молчит, потом достает часы, глядит на циферблат:
– Знаете, уже который час?
Она отмалчивается.
Он прячет часы. Утомленно вздыхает. Разминает засидевшиеся суставы. Придумывает, что бы еще сказать – не обидное и не глупое.
– И не боитесь одни бульваром ходить?.. Вы женщина и вам надо бы остерегаться… Особенно этими боковыми малолюдными аллеями… Сюда все-таки разная публика ходит… Хорошо еще, что вам повстречался тут такой человек, как я, который может представить о себе любые рекомендации, от лиц партийных, беспартийных, от красных, белых, от каких хотите… А другой подошел бы к вам и совсем иначе запел…
Красавица вскакивает, стоит. Набирает полную грудь воз духа. Думает, решает, что делать. Он тоже встает.
– Нагулялись? Конечно, уже такой час, что пора и домой.Кстати, я могу вас проводить. А то я видел, как тут одна подозрительная личность уже привязывалась к вам…
Красавица надменно бросает слова через плечо, точно плюется в его сторону:
– Не нуждаюсь я ни в каких провожатых! Сидите себе! Сама дорогу найду!
Сделав от него шаг, она останавливается, поднимает лицо, проясняется, бодро улыбается вдаль:
– А вот и мой муж идет. Наконец-то!
Делает мужу зовущее движение рукой, как бы говоря: "Скорей, скорей"!
При слове "муж" недавно женившийся прячет между плеч голову, отлетает мячом по воздуху сперва в одну сторону, потом в другую, точно заяц, путающий следы, затем по прямой линии мчится к своему другу, делает ему еще издали сигналы опасности, и оба они исчезают.
Сразу разлетаются кто куда и все другие мужчины, чьи бледные от волнения лица все время мелькали в зеленых кустах.
Красавица, вздохнув свободно, успокоенная, довольная, воз вращается на свою скамью. На ее гордом лице играет улыбка победительницы…
XIX
– Конечно, этого никто не будет отрицать, вам, женщинам, трудно с нами, с мужчинами! – тотчас же говорит ей Шибалин, смело усевшись с ней рядом, точно хороший ее знакомый. – Но согласитесь, гражданка, что и нам с вами, с женщинами, тоже не легко!
И Шибалин хорошо, вдумчиво улыбается ей, приветливо глядит на нее.
Красавица в ужасе отскакивает от него. Сидя на другом конце скамьи, вздергивает руками, ногами, головой, спиной, животом:
– Еще один!!! Уже который???
Потом умоляюще к Шибалину:
– Гражданин, оставьте хотя вы меня в покое! Дайте мне хотя несколько минут посидеть спокойно на воздухе!
Шибалин с благородством в голосе и лице:
– Гражданка! Пожалуйста! Сидите тут, сколько хотите! Я ваш защитник! Если это, конечно, понадобится…
Красавица, едва не плача:
– В том-то и дело, что я не нуждаюсь ни в каких защитниках! В том-то и ужас, пока я тут гуляю, какие-то люди все время предлагают мне свою защиту! Я сейчас выдержала атаку сразу со стороны четырех! Только думала передохнуть, а тут – являетесь вы…
Шибалин торжественно:
– Гражданка! Я все видел – и тех четырех! Даже больше, чем четырех! Но смешивать меня с ними ни в каком случае нельзя! У них своя цель. ,У меня своя! В этом отношении я нисколько не похож на них! Я совершенно другой человек. Вы сами сейчас убедитесь в этом! Для этого стоит вам только еще немного поговорить со мной…
– Не желаю я ни в чем убеждаться! Вот еще! Я желаю только, чтобы вы поскорее ушли! Пересядьте на другую скамейку, на бульваре свободных скамеек много!
Шибалин с проникновением:
– Гражданка! Вы ли это мне говорите? И от вас ли я это слышу эти шаблонные, лишенные всякого смысла слова? Отбросьте все условности и скажите по совести, неужели вам, культурному человеку, не интересны знакомства все с новыми и новыми, совершенно неведомыми вам людьми?
Она презрительно, одними губами:
