Несколько неловких движений, и рубашка превратилась в безрукавку. Сигни подхватила тряпки, еще недавно бывшие рукавами, и аккуратно разорвала их на несколько полос, которые использовала для перевязки моих запястий. Поглядев на меня, она покачала головой:
— Нам надо выбираться, но как? Ты идти-то сможешь?
— Нет, если только ползти, — отчаянно напрягая горло, ответила я, и вдруг ощутила четкое понимание того, что мы должны непременно оставаться на месте, — не надо никуда идти, нас уже ищут.
Стоило мне сказать эти слова, как я словно услышала отчаяние и ярость Дойла, его зов: «где вы?» Надеясь сама не знаю на что, я из последних сил попыталась дать ему понять, увидеть… Последним, что я ощутила перед тем, как потерять сознание, был его удивленный «вскрик»…
Я очнулась с криком, раздирающим горло и легкие. Видимо, разум не выдержал, и я снова и снова погружалась в пучину кошмара, в котором Оровен мучил Сигни самыми разными способами. Дрожа от ужаса, я попыталась взять себя в руки, постепенно начиная воспринимать информацию об окружающей меня обстановке.
Я лежала на кровати в небольшой и скудно обставленной комнате: помимо собственно кровати в ней была только приставленная к ней тумбочка с кувшином воды, стаканом и колокольчиком, да кресло рядом с кроватью. Сквозь светлые шторы пробивался солнечный свет, играя пятнами на паркетном полу. Попыталась приподняться, но безуспешно — тело не слушалось. Повернув голову, с удивлением уставилась на абсолютно целое запястье. Мысленно обследовала себя и убедилась, что единственным напоминанием о произошедшем в пещере была дичайшая слабость и жажда. Полно, ведь не приснилось же мне это?
За дверью раздались шаги, и смутно знакомый голос властно спросил:
— Ваша пациентка пришла в себя?
— Да, ва…
Тот, кто задал вопрос, прервал отвечающего:
— Отлично, тогда я сам с ней поговорю. Пусть нас не беспокоят!
Дверь открылась, и в нее вошел тот, кого я совершенно не ожидала здесь увидеть. Усмехнувшись, он кивнул на мое невольное движение:
— Лежите, нари, я не настолько тщеславен, чтобы требовать проявления почтения от кого-то в таком состоянии, как ваше!
— Да, Ваше Высочество, — произнесла я и зашлась в мучительном кашле, пересохшее горло саднило немилосердно.
Принц Тирриан покачал головой, налил в стакан воды и протянул мне. Я попыталась протянуть руку — безуспешно, мышцы не желали слушаться. Посмотрела на принца, тот шагнул ко мне, помог приподняться и поднес стакан к моим губам:
— Пейте, нари Алиэн.
Я глотала воду, чувствуя, как оживаю и одновременно все острее ощущая неловкость ситуации: наследный принц придерживал мою спину и помогал мне пить. Когда стакан опустел, Тирриан осторожно помог мне лечь и спросил:
— Так лучше?
— Да, благодарю Вас, Ваше Высочество! — с искренним чувством произнесла я. — Прошу прощения, но чему я обязана высочайшим вниманием? И… Вы не скажете, что с моей подругой?
— Сначала заботимся о друзьях, так? — принц усмехнулся и уселся в кресло, приняв необычную позу — поставил локти на подлокотники кресла, облокотился подбородком на сплетенные пальцы рук и уставился на меня, — с вашими друзьями все в порядке, они тут постоянно дежурили. Ваша подруга почти не пострадала, а вот вас целителям пришлось вытягивать почти с самого края. Впрочем, к делу: я хочу, чтобы вы максимально точно рассказали мне все, что помните о похищении.
Я глубоко вздохнула и принялась рассказывать как могла подробно, не скрывая ни одной детали. Когда я упомянула слова Оровена про Амарию, лицо принца на миг исказила судорога гнева, а упоминание о союзниках заставило его помрачнеть. Когда я закончила, он покачал головой:
— Что ж, нари, очень интересная история. И весьма поучительная для меня лично… — он поднялся, подошел к окну, постоял там немного и вернулся в кресло, посмотрев на меня в упор, — я бы хотел побеседовать с вами еще. Полагаю, через два дня целители выпустят вас из своих цепких когтей, и мы сможем обсудить кое-что интересное.
— Прошу прощения, Ваше Высочество, — смиренно проговорила я, — мне нужно знать, что я могу рассказать друзьям. Они ничего не знают о заговоре, так что…
— Вы им ничего не рассказали? — брови принца поползли вверх, — почему?
— Рейн, ой, простите, тар Рейнвар…
Он прервал меня нетерпеливым движением:
— Нари, я прекрасно знаю, о ком вы говорите, так что?
— Той ночью я спросила его, кому можно сообщить о заговоре, и он посоветовал ничего не говорить им.
— Я дозволяю вам рассказать им и вместе с тем надеюсь, что вы будете достаточно деликатны, — взгляд принца был внимательным и изучающим.
— Не сомневайтесь, Ваше Высочество, — с жаром заверила его я, — я постараюсь умолчать о некоторых… неприятных моментах.
— Отлично, нари, отдыхайте и помните — я жду вас в своих апартаментах в цитадели через два дня!
Он поднялся, кивнул мне и стремительно вышел. Через пять минут после его ухода в комнату буквально влетели Сигни и Дойл, сияющие от радости:
— Лин, ты пришла в себя! — Дойл по-медвежьи облапил меня.
— Боги, я так боялась! — Сигни подлетела с другой стороны, бросившись мне на шею.
