У неё не было мужчины три месяца — с начала октября, когда Сай последний раз мелькнул в её жизни краткой вспышкой во время их конспиративной встречи в одном неприметном отеле в Монтевидео, о которой она, опасаясь за его безопасность, не рассказывала даже Джилл. Их роман с Саем был нездоровым и обреченным из-за образа жизни, который он вёл. И Саша порой злилась на себя за то, что у неё не хватает духу изгнать из своей жизни этот призрак отношений. Ведь он лишь мешает ей взглянуть правде в глаза, и признать — она в свои 33 года совершенно одна. Она проводит практически всю жизнь на работе, выжимающей её, как лимон. Порой она практически забывает о том, что у неё есть и другие потребности. Но иногда они всё же пробуждаются. Иногда ей невыносимо хочется получить хоть немного внимания, ласки и любви, чтобы подзарядить свою внутреннюю батарейку и обрести силы жить дальше. Но она не имеет этого.
Сай появляется лишь тогда, когда сам хочет. С Фордом у них давно всё кончено, и она специально сдерживает себя, чтобы спонтанное желание секса (единственное чувство, которое ещё иногда мелькает у неё по отношению к бывшему) не разбередило старые раны, которые лишь усложнят им обоим жизнь. Искать кого-то другого в те жалкие часы, которые она оставляет себе на отдых, находить в себе энергию на неудачные пробы и фильтрование раздражающе-непригодно материала — она просто не способна. Остаётся лишь то, что и пристало одинокой трудоголичке — воздержание, самоудовлетворение, или, если чувство собственного достоинства вконец атрофируется — случайный перепихон с первым попавшимся незнакомцем, оставляющий после себя пустоту в душе́ и дурное послевкусие.
И вот в её жизни появляется Рикардо. Мужчина из тех, на охоту за которыми многие женщины тратят всю жизнь, и всё равно не достигают успеха. Из тех, на кого она никогда даже не засматривалась, находя для этого, конечно, удобные ей самой объяснения, хотя на самом деле — она просто не верила, что способна заинтересовать таких мужчин. Он появился сам, без каких-либо хитрых уловок и навязывания с её стороны, за которые кто-либо имел бы право её хоть в чём-то упрекнуть.
Он холост (пусть разведён, но это дело давно минувших дней) и не связан ни с кем серьёзными обязательствами. Как и она. Он интересен ей. И она ему, по всей видимости, тоже. Так в чём же проблема?! Она пыталась отыскать в своих мыслях и мотивах хоть что-то неправильное, постыдное и аморальное. Но, как ни старалась — не видела ничего, что на самом деле заслуживало бы осуждения. Если, конечно, не брать во внимание ханжества, зависти и предубеждений, на которых строится общественное мнение. Но неужели она настолько чувствительна к словам окружающих, что позволит толпе решать, с кем она может, а с кем не имеет права быть?! Вот, значит, какова «несгибаемая Тёрнер» — трусливо подожмёт хвост и убежит от мужчины, к которому её тянет, лишь потому, что «А вдруг кто-то косо на это посмотрит?», словно забитая селянка из какой-то глухомани, для которой нет ничего страшнее, чем прослыть неблагопристойной в своей общине?!
Она провела в душе минут двадцать. Большую часть из них заняли размышления. Большую, но отнюдь не всю. Когда она вернулась в спальню — решение в её голове уже оформилось.
— Что скажешь? — любезно предложил Рикардо, указывая на миску с омарами, которые соседствовали на столике в кают-компании с бутылкой шампанского, охлаждающегося в ведёрке со льдом.
Саша полагала, что яхта миллиардера представляет собой плавучий мини-город с несколькими палубами и сотней-другой человек обслуживающего персонала. Оказалось, что это лишь большая, красивая, быстроходная лодка, на которой работали лишь пятеро членов команды. Да и тех Рикардо заранее отпустил на берег, объяснив, что управлять судном, при необходимости, сможет и «Афина».
Сейчас яхта мирно качалась на умиротворённой глади Тихого океана. Вокруг не было ни одного клочка суши — лишь участки светло-голубой воды, обозначающие отмели, и верхушка северной оконечности Большого барьерного рифа, вздымающаяся над водой на считанные сантиметры. На безоблачном небе ярко светило солнце. Слышался шум волн, ударяющихся о борт лодки, порывы ветра и крики морских птиц. Где-то вдалеке, в лучах солнца, какие-то люди радостно барахтались в воде, погружаясь туда с небольшого катерка. Они были в паре километров — слишком далеко, чтобы их весёлые крики и смех могли донестись до «Bebe Maria». Ближе не было ни души, кроме них двоих.
— О, они ещё не вымерли? — сыронизировала Саша, выбрав одного особенно крупного ракообразного и с интересом его рассматривая.
