В этих беседах практически не чувствовалось кокетливых ноток. Во всяком случае, она пыталась убедить себя в этом. И это было несложно. Ведь Рикардо вёл себя уважительно, галантно и не сделал ни одного недвусмысленного жеста, который вынудил бы её немедленно расставить все точки над «i». И хоть на каждой следующей их встрече она позволяла себе говорить откровеннее и затрагивать всё более неудобные темы, хоть она гораздо чаще оппонировала ему или выражала скептицизм по поводу его слов, чем соглашалась с ним — по результатам каждой из бесед пропасть между ними всё же ощутимо уменьшалась. И в какой-то момент Саша начала воспринимать его внутренне именно так, как он и пытался себя преподнести — как союзника и единомышленника, с которым, несмотря на все идеологические разногласия, её объединяла общая мечта.
Эта метаморфоза произвела настоящий переворот в её сознании — так, словно она внезапно начала смотреть на него без очков с цветными стёклышками (либо, наоборот, с ними). Там, где она прежде видела зашкаливающее тщеславие, раздражающую самоуверенность и непомерное высокомерие — она стала видеть амбициозность, решительность и широту мышления, без которых человек никогда бы не смог реализовать проект такого масштаба. То, что раньше казалось ей бессердечным цинизмом — на проверку оказалось необходимым хладнокровием, без которого не стоит и пытаться управлять столь сложным механизмом, не рискуя направить его в пропасть. Умение носить маски, хитрость, изворотливость — разумеется, они остались сами собой. Но если воспринимать их не как врожденные свойства характера, а как приобретенные качества, без которых невозможно выживать и побеждать в мире корпоративных и политических интриг, если знать, что он смотрит на эти свои качества трезво и самоиронично, и может не проявлять их в общении с ней — то они переставали её отталкивать.
После третьей или четвёртой встречи стало очевидно, что он начинает ей нравиться — не только как собеседник, но и как мужчина. Но Тёрнер упрямо обманывала себя, что в их отношениях нет и не может быть никакого романтического оттенка. Ведь признание этого означало бы её превращение в какую-то другую Сашу Тёрнер — возможно, вполне симпатичную и не такую уж пропащую, но точно не ту, которой она всю жизнь себя считала.
Порой люди лгут себе и выделываются перед собой похлеще, чем перед другими. Выстраивают в воображении свой собственный фэнтезийный образ, и верят в него так искренне, что готовы выцарапать глаза тому, кто попытается вытащить на свет их реальное «я». Саша всегда считала, что презирает такое внутреннее лицемерие. Но когда оно внезапно проявилось в её в собственном исполнении — она предпочла долгое время закрывать на него глаза.
Приглашение провести уик-энд на его яхте стало переломным моментом. Она могла обманывать себя, что ужины, во время которых они говорили, в основном, о проекте (но отнюдь не только о нём) — всего лишь часть работы. Могла убеждать себя, что восхищенное оханье и смущенное хихиканье Джилл, которыми подруга разражалась, когда об этом заходил разговор, не имеют под собой оснований, как и завистливые перешептывания, которые она иногда начала замечать среди коллег. Но рандеву на яхте, дрейфующей где-то в водах Тихого океана — это слишком явно выходило за рамки приличий, принятых между людьми, которых объединяла всего лишь работа.
Под давлением столь сильных доказательств она наконец перестала сомневаться в природе интереса к ней со стороны Рикардо. Более того — набравшись смелости, наконец призналась себе, что этот интерес — взаимный. И эта мысль взбудоражила её гораздо сильнее, чем она могла себе представить.
«Ты совсем с ума сошла, дорогая?!» — обратилась она к себе гневно, нервно прохаживаясь по своему дому в Алкантаре прошедшим вечером, обдумывая приглашение. — «Ты что, всерьёз рассматриваешь возможность согласиться на это?! Не понимаешь, как это выглядит?! Ты 33 года честно трудилась, чтобы стать самодостаточной личностью! Смеялась над дурами, которые до такой степени не имеют достоинства, что накачивают силиконом всё, что можно, и бегают за мужиками на дорогих тачках, будто это единственное, на что они способны в жизни! И где же теперь эта высокомерная язва?! Едва на горизонте появился богатый перец, который пригласил тебя на свою яхту — ты сразу же помчишься к нему, как собачонка, забыв о гордости?!».
Самым подлым тут было то, что ей было действительно плевать на деньги Гизу. Если она и колебалась насчёт того, следует ли ей отклонить его приглашение — то лишь потому, что их встречи в последнее время были удивительно приятными. И она была совсем не против ещё одной такой же, неважно, будет ли она проходить на яхте в океане, или в кофейне напротив её дома. Но ни один здравомыслящий человек из тех, которые окружают Сашу (даже Джилл, её лучшая подруга) — никогда в это не поверит.
