«
Значит ли это, что её одурачили? Или одураченной все эти годы была сама Саша?
— Я не знаю, на что они рассчитывали, — сказала Тёрнер, насмешливо ухмыльнувшись, хотя такая реакция не вполне соответствовала её истинным помыслам на этот счёт.
— Это — элементарное психологическое давление. Они ведь неслучайно привлекли к этому твою старую подругу, а не задействовали кого-то из профессионалов. Они давят таким образом на тебя, а косвенно — на весь наш проект. Разумеется, они не ждали от тебя реального интереса к их предложению. Знали, что ты немедленно сообщишь о случившемся в СБ. Просто хотели продемонстрировать, что чувствуют своё превосходство, и готовы атаковать, испытывая нас на прочность. Но мы-то с тобой понимаем, что это — блеф. «Star Bridge», как бы они ни хорохорились — самый неудачный из всех трёх проектов. Целая плеяда мегакорпораций, которые конкурируют друг с другом на множестве рынков и терпеть друг друга не могут, а вдобавок ещё и американское и европейские правительства, которые всё время норовят перетянуть одеяло на себя и водрузить всюду свои флаги — примерно такая же слаженная команда, как лебедь, рак и щука. Колоссальные средства выброшены, а выхлоп от их «вагона» — не больше, чем от нашей «тележки». Вложив миллиарды в пиар, они убедили многих, будто являются лидерами гонки. Но те, кто близок к теме, их таковыми не считают.
Гизу явно ждал от неё какой-то реакции на свой монолог, так что Тёрнер сказала:
— Ты всегда говорил, что нет ничего важнее информационного доминирования.
— Да. Но им не удалось достичь его. Те, на кого вся эта кампания была на самом деле таргетирована — инвесторы, правительства и научное сообщество (читай: финансы, влияние и мозги) — по-прежнему видят нас с ними как соперников, а не лидера и аутсайдера. Если бы они достигли успеха, мы бы сошли со сцены ещё в 20-ом. Но больше пяти лет спустя мы всё ещё на полном ходу. И мы уже никуда не денемся.
Саша кивнула. Рикардо говорил о борьбе с конкурентами с энтузиазмом и горячностью игрока, который сидит за покерным столом с высокими ставками. Но она чувствовала, что не это на самом деле заботит сейчас основателя «Терра Новы».
Тишина, устанавливающаяся в батискафе в паузах между их репликами, была слишком интимной. Эта тишина принадлежала лишь им двоим. В ней не было политики и стратегии. Но Тёрнер больше не чувствовала себя в этой тишине ни приятно и комфортно, как когда они были вместе, ни печально и смущенно, как после расставания. Теперь её снедала тревога.
Каждый раз, когда её взгляд падал на Рикардо, она больше не вспомнила всех тех волшебных мгновений, что были у них когда-то — она прокручивала в голове лишь слова Рейчел. И те запускали в её голове целый калейдоскоп мыслей. Коварные мыслишки словно бы были заперты где-то всё это время, но терпеливо дожидались момента, когда им позволят высвободиться и выстроиться в ряд — такой же стройный, как пафосный рассказ гения-сыщика о раскрытом им преступлении на последних страницах дешёвенького детектива.
«Может ли быть так, что всё это время ты лгал мне?» — спросила она мысленно, буравя взглядом его горделивый аристократический лик. В ушах вдруг предстало эхо истошных воплей Джилл в заброшенном промышленном здании на окраинах Паксе, где хладнокровные похитители угрожали отрубать ей по пальцу каждую минуту, если Купер не откроет им свои тайны.
Всё это был спектакль? Но ведь Форд убил тех наёмников! Кто способен так легко и непринужденно переступать через трупы? Может ли быть так, что изуверская сущность не заметна даже при столь близком знакомстве?! Может ли быть так, что она полюбила чудовище?
Вся внутренняя сущность Саши вздыбилась, едва сдерживаясь, чтобы не вскричать: «Какого чёрта?!». Всей душой она жаждала потребовать немедленных объяснений. Но внутренняя сила, проступающая на поверхность лишь в редкие моменты её жизни, когда шутки окончательно заканчивались, заставляла её хранить самообладание, будто сдавливала горло стальной хваткой ледяных пальцев.
