— Да. Я рада этому, — ответила она, заставив себя расслабить мышцы и немного сократить дистанцию, установившуюся между ними. — И предлагаю тебе также радоваться этому, а не отравлять эти минуты деструктивными мыслями о том, чего всё равно не может быть. Или, может быть, ты хочешь устроить представление для папарацци? Они были бы в восторге. Так и вижу эти заголовки в прессе: «Самый завидный жених Бразилии связал свою судьбу со скандальной астронавткой».
— На кого на кого, а на них мне плевать. Меня и так уже называли в прессе и ангелом, и демоном. Ничего бы особо не изменилось. Но я очень хотел бы обращаться с тобой так, как ты того заслуживаешь, Саша. Ты — не из тех женщин, кого запускают к себе через «чёрный ход». Ты — та, кого встречают верхом на белом коне или лимузине, и подвозят к парадному крыльцу. И я хотел бы, чтобы ты чувствовала это, знала это…
— Тебе не нужно ничего мне доказывать, Рикардо. Я не жду от тебя никаких жестов. Так что пусть твой белый конь, если он у тебя правда есть, мирно пасётся дальше на твоём поле для гольфа. К чему всё это? Пустые напыщенные ритуалы, за которыми нет содержимого? Торжественные клятвы, которым заведомо не суждено быть исполненными? Ты сам сказал, у нас не так много времени. Так давай лучше потратим его на что-то действительно приятное.
Она придвинулась к нему ближе, решительно намереваясь поставить в этом объяснении точку единственным способом, который способен был сказать то, для чего ещё не придуманы слова. Но он — возможно, впервые за время их встреч — не ответил на этот её очевидный призыв.
Некоторое время мужчина молчал, размышляя о чём-то и, казалось, подыскивая новые аргументы, чтобы возразить ей. Она догадалась, куда его увели мысли, даже немного раньше, чем он успел высказать их вслух. Жаль, не успела его остановить.
— А ты не хотела бы оставить здесь после себя?..
— Ты серьёзно?! — угадав последнее слово, возмутилась она.
Её выдержки не хватило на то, чтобы остаться в джакузи. Уже в следующую секунду она была снаружи — вначале расхаживая по палубе не стесняясь своей наготы, а затем — рассерженным жестом схватив наконец полотенце.
— Об этом и речи быть не может! Родить ребёнка и оставить его, ещё младенцем, здесь?! Это было бы вершиной эгоизма, безответственности и жестокости — по отношению к ни в чём не повинному человеку, которого я бросила на произвол судьбы, и по отношению ко мне самой! Я — выросла без матери и без отца, Рикардо! Ты не можешь предлагать мне заставить ещё одного человека пережить то же самое!
— А что — лучше вообще не позволить этому человеку появиться? — не смутившись, спросил он.
— Мы не несём ответственности за детей, которые никогда не были зачаты, Рикардо. Ведь они существуют только в мире наших фантазий. И их там могут быть миллиарды, хоть от каждого человека на всей грёбаной планете! Но реальные дети — это совсем другое дело! Они нужны не для того, чтобы удовлетворить наше эго и наши претензии на бессмертие! Они заслуживают того, чтобы быть счастливыми! Почему я рассказываю об этом тебе?! Ведь у тебя есть дети!
— Да, я об этом помню, — сдержанно ответил он. — Прекрасные, уже взрослые. Они выросли с матерью и её новым мужем. Ведь их отец в это время был одержим строительством бизнес-империи, пытаясь доказать всему миру, что он умеет делать это не хуже их деда. К сожалению, Карлос и Ана появились у меня слишком рано, чтобы я в полной мере осознал, что такое отцовство. Слишком рано и не с тем человеком. Но это не значит, что я не способен быть хорошим отцом.
— Я не могу поверить, что мы на самом деле говорим об этом, — призналась Саша, облокотившись о перила яхты и покачав головой.
— А почему нет? Ведь это — обычная тема для разговора двух взрослых людей, которые…
— Нет, Рикардо, — решительно покачала головой она, не позволив ему закончить эту фразу словами «любят друг друга» — слишком громкими, чтобы позволить им вырваться.
— Нет? — переспросил он после паузы, горько усмехнувшись.
— Я не хочу, чтобы ты говорил это. Не хочу, чтобы ты говорил всё это! — возмутилась она, в сердцах топнув босой ногой по палубе.
— Но я уже сказал, — развёл руками он.
— Да, — выдохнув, согласилась она. — К сожалению. И я уже не смогу всего этого «разслышать».
— И что это значит?
— Это значит — всё уже не сможет быть так, как было раньше. А ведь всё было, чёрт бы тебя побрал, так замечательно! Неужели мы обязательно должны были это разрушить?!
— Иногда сказки держатся только на молчании, — тихо проговорил Рикардо Гизу, на чьё лицо плавно опустилась тень.
