— Надеюсь, сообщения из больницы не врут, и ты правда в порядке, Сай, — говорила Саша Тёрнер на пришедшем ночью видеосообщении, которое он просматривал уже в третий раз. — Я наведаюсь к тебе, или хотя бы свяжусь, как только смогу. Надеюсь, завтра вечером. Но обещать не могу. Очень много важных вещей сейчас происходит, от которых я не могу остаться в стороне. Пожалуйста, не делай никаких глупостей в этот раз. Не убегай никуда, никому не звони и не пиши, а лежи смирно в больнице. Кашу, которую ты заварил, ты без нашей помощи точно не расхлебаешь. Всё, что касается твоей судьбы, судьбы твоих товарищей, и этой бедной девочки — всё это мы обсудим и решим вместе. Возможно, с тобой поговорят об этом даже раньше, чем мы увидимся. Ты должен знать, что за твоим спасением стоит Мария Гизу, сестра нашего основателя. Я — всего лишь исполнительница. Так что, если у тебя появятся слова благодарности — адресуй их в первую очередь ей. Точно так же, как и вопросы.
Некоторое время Саша молчала, будто колеблясь, не закончить ли на этом сообщение, прежде чем произнести ещё две фразы:
— Я рада, что ты жив, Сай. Надеюсь, скоро увидимся.
Просьбу Саши ни с кем не контактировать и оставаться в палате он не смог бы проигнорировать при всём желании, даже будь он здоров. Там, в пустыне, он попал в зону поражения ЭМИ-пушки, которая был применена против чадского вертолёта, и с тех пор его нейросети практически не функционировали. Врач в ответ на его вопрос сказал, что их отладку можно будет осуществить «буквально через несколько дней, когда он поправится». Однако глаза доктора при этих словах как-то странно скосились вниз. По всей видимости, оставить Сай без средств связи всё-таки было чьим-то сознательным решением. В таких условиях он не был способен связаться с Бенджи и Ларой (оставалось лишь надеяться, что Бенджи не наделает глупостей из-за новости о попадании Сола в руки китайцев), точно так же как и не имел возможности хотя бы попытаться разузнать о судьбе своих пленённых товарищей.
Из-за капельницы (в реальной необходимости которой Сай сомневался) он не мог самостоятельно подойти к двери палаты. Но, когда к нему заходила медсестра, он успел рассмотреть, что за дверью дежурят несколько крепких мужчин в гражданской одежде. Возможно, это были представители бразильской полиции или спецслужб. А возможно — люди из частной структуры, которой владел Гизу. Так или иначе, Сай определённо не был свободен, и исчезнуть по-английски, как пять лет назад, ему в этот раз не собирались позволять. Это вселяло в него ряд тревожных мыслей, которые перекликались с иными мыслями, не менее мрачного свойства.
У врача ему удалось выпытать, что Эмили Роулингз выжила. Там, в Чаде, Сай прикрыл раненую девушку от осколков своим телом, и она избежала новых ранений, которые наверняка добили бы её. Перелёт через Атлантику, на протяжении которого ей всё время давали кислород, дался ей очень тяжело. Но она выдержала. К моменту его пробуждения девушку перевели из реанимации в отделение интенсивной терапии. Её состояние оценивалось как тяжелое, но стабильное. Бедняге, чьё горло было разворочено пулей до такой степени, что его едва удалось сшить, требовались специальные медицинские приборы, чтобы дышать, и она не могла самостоятельно говорить и есть. Пока ещё её приходилось поддерживать в состоянии медикаментозного сна. Но врачи считали, что её жизнь вне опасности. «Она сможет вернуться к нормальной жизни при должном лечении, но для этого ей предстоит пройти долгий путь» — осторожно пояснил доктор. Он дал уклончивый ответ на прямой вопрос Сая о том, знают ли о случившемся родные Эми. Из этого ответа стало ясно, что персонал больницы не сообщал никому о доставленных из Чада пациентах, ожидая, очевидно, какие распоряжения дадут на этот счёт бразильские власти. Врач также сообщил, что, насколько ему известно, тело Анатолия Губского, доставленного в Бразилию уже мёртвым, находится в больничном морге, и пробудет там в сохранности сколько потребуется, пока родственники или близкие умершего не сделают распоряжений, как поступить с останками. Саю оставалось лишь ответить, что у Анатолия нет родных, а если кто-то вдруг объявится и попытается себя за них выдать, то эти люди, вероятно, вовсе ему не друзья. Сай знал, что Анатолий хотел быть похоронен по православному обычаю на родине своих родителей, на Дальнем Востоке. Но исполнение его воли было сейчас затруднительным, если вообще возможным. Об останках погибшего товарища ему предстоит позаботиться позже.
