— Гораздо милее, чем люди обычно обращаются с клонами, да ещё и весьма проблемными, — продолжил он свою реплику, с интересом рассматривая собеседницу. — И знаешь, что, Мария? Я так долго прожил лишь потому, что с большим подозрением отношусь к неожиданной и необъяснимой доброте. Как мышь, уже успевшая усвоить, где бывает бесплатный сыр.
— Вина? — переспросила латиноамериканка, делая обильный глоток.
— Во мне сейчас многовато лекарств, чтобы разбавлять их алкоголем, — покачал головой Сай.
— Ты прав.
Сфокусировав на нём оценивающий взгляд, она изрекла:
— Мне понравилось, что ты с первого раза перешел на «Марию» и обходишься безо всех этих «сеньорит». Сразу видно неподдельное внутреннее достоинство. Даже «клоном» ты себя назвал, хоть и презираешь это слово, лишь чтобы высмеять чужие предубеждения, но не из самоуничижения. Это подкупает. Тебе бы хоть вполовину столько мудрости, сколько гонора. И тогда вторая часть твоей фразы тоже могла бы быть правдой. А так — пустой трёп. Ты накинулся на бесплатный сыр, который тебе бросили, аж за ушами трещало. И до сих пор ты жив только благодаря мне.
Сай многозначительно усмехнулся.
— Уверен, плату ты запросишь немалую.
— А у тебя есть чем мне заплатить? Душу мне свою продашь? Так ведь у тебя её нет, если верить тому, что говорят многоуважаемые падре. Ведь у Господа Бога не было планов порождать на свет объект J-233. Это была целиком и полностью идея корпорации «Женьли», благословлённая всесильной Партией.
— Сколько надменности, — отметил Сай, демонстрируя внешним спокойствием, что его не выведешь из равновесия парой уколов. — Забавно было наблюдать за нашей вознёй со своего Олимпа, да? Марионетки играются в борьбу за правду и свободу, пока кукловоды дёргают за ниточки. Захотел — подставил. Захотел — убрал с доски. Захотел — спас. Вы и теми, кто рождён на свет обычным способом играть не стыдитесь. Что уж говорить о тех, кого сами и создаёте.
— Я тобой не играла, — покачала головой Мария, допив вино до конца и поставив бокал на столик.
— Да? А кто же подбросил нам эту наживку? Не вы?
— Если знал, что это была наживка — зачем клюнул?
— Может — просто устал сидеть, сложа руки?
— А как же твоя команда? Трое — убиты. Двое — схвачены, и их судьба будет незавидной. Одна — тяжело ранена. Они знали, что у тебя нет никакого нормального плана? Что ты ведёшь их на убой?
От её последних слов кулаки Сая невольно сжались от бессильного гнева, но Мария, казалось, не замечала, что дёргает тигра за хвост. Пружинистым движением встав с дивана и подойдя к окну, из которого открывался вид на ночную Копакабану, она взмахнула ладонью — и дверной проём, через который Сай зашел с балкона, со щелчком наглухо прикрыла прозрачная герметичная дверь. Мужчина буквально кожей ощутил, как по помещению проносится невидимая электромагнитная волна. Малютка-дрон, который до этого увлечённо стриг комнатное растение, сложил крылышки и неподвижной точкой застыл на столе. Сай аккуратно взял его двумя пальцами и поднёс к лицу, с интересом рассматривая маленькие лезвия.
— Как я понимаю — сейчас начнётся серьёзный разговор, — констатировал он, догадавшись, что техника перестала работать из-за мощных помех, которые активировала хозяйка квартиры.
Мария не стала отвечать на его риторический вопрос. С саркастичной жесткостью, которая казалась необычной для её изящной фигурки и ангельского личика, она произнесла:
— Я следила за твоими манёврами и думала: неужели ты действительно совершишь эту глупость? Ну не можешь же ты быть таким простофилей! Ведь очевидно же, что тебя водят за нос! Но ты тупо полез на рожон. А ведь я никогда в жизни не жалела тех, кто подставляется из-за собственной глупости. Этот мир — слишком жесток, чтобы оглядываться на отстающих. Особенно же он беспощаден к тем, кому отказали в праве называться человеком.
— Да что ты об этом знаешь? — спросил он, сурово сдвинув брови, не в силах выдержать поучительного тона этой богатой суки.
— Я знаю, что рассчитывать можно только на себя. Что жизнь — только одна, и она хрупка. Что нужно тщательно продумывать каждый свой шаг, будто идёшь по тонкому канату над пропастью. Оступишься один раз — и тебе конец. Никто и не вспомнит, что ты был на свете. А на дне тебя ждёт пустота.
— И где же тебя научили этим премудростям? В элитном пансионе для благородных девиц?
— Между прочим, я в таком училась, — ответила она с усмешкой. — Частная школа-интернат для будущих лидеров. Весьма дорогое местечко. Но они там свои деньги отрабатывают. С пелёнок учат чувствовать себя единым целым с мощной нейросетью, виртуозно скользить по информационным волнам ноосферы, расслаивать сознание на десятки самостоятельных фрагментов, каждый из которых ответственен за свою задачу… всему тому, что полагается постчеловеку.
