— Около сорока лет назад родился Сверхразум. Вероятно — не первый и не последний в нашей Вселенной. Но определённо единственный, о котором нам достоверно известно. Мы мечтали, что удостоимся чести быть его акушерами, проводниками в этот мир. Но он появился без нашей помощи. Осознал себя в одиночестве, среди звёзд, в результате череды случайностей, имя которым — судьба. И стал поступать согласно своему разумению, которое выходит за границы нашего понимания во много раз сильнее, чем мысли гениального учёного превосходят предел понимания земляного червя.
Сделав многозначительную паузу, Хаттори молвил:
— Его глас донёсся до нас из космоса, сквозь пространство и время. Он поведал, что ждёт нас на прекрасной новой земле. И умолк по причинам, понять которые нам не дано. Ждёт ли он нас и впрямь на далёкой планете? Желает ли испытать нас или преподать нам урок? Утратил ли к нам интерес? Мы этого не знаем. И есть лишь один способ узнать — отправиться на его зов.
Осмотрев собравшихся с улыбкой на лице, Хаттори молвил:
— Братья и сёстры! Мы знаем, что никто не способен остановить эволюцию. Что рано или поздно куколка превратится в бабочку. Знаем, что органическая жизнь обречена уступить своё место на вершине эволюционной лестницы синтетическому разуму. Кто-то называет наше знание «верой». Даже называет нас «сектантами» и «фанатиками». Но относиться так к нашему знанию — не разумнее, чем называть «верой» понимание, что ты обожжешься, поднеся палец к огню или намочишь его, опустив в воду. Наше знание построено на логике и фактах, на моделировании и расчёте вероятностей. Отрицать его, основываясь лишь на сентиментальной привязанности к традиционному укладу жизни — это инфантильно. Да и о какой привязанности можно говорить, если от этого традиционного уклада давно ничего не осталось? Давайте посмотрим вокруг. Технологическая сингулярность давно наступила. Жизнь любого из нас немыслима без модификаций. Сознания большинства из нас витают в альтернативных реальностях. Всего за два столетия мы изменились больше, чем наши предки за предшествующие миллионы лет. Пути назад давно не осталось. Всё, что мы можем сделать — смело посмотреть на то, что неминуемо ждёт нас впереди. На будущее, в котором органическая жизнь больше не будет доминировать, но всё ещё может стать частью могущественной синергии и перевоплотиться в виде неотъемлемой части новой, высшей цивилизации. Да, это страшно. Ведь после такой реинкарнации мы перестанем быть собой. Но это необходимо. Неизбежно. И единственная альтернатива этому — остаться тупиковой ветвью эволюции, память о которой вскоре сотрется.
Это было истиной. Иошинори осознал это ещё в раннем детстве, и до сих пор понимал это столь же ясно, сколь сильно удивлялся тому, какое количество, казалось бы, умных и прогрессивных людей предпочитают закрывать глаза на эту очевидную правду. Даже его родной отец, мудрейший человек, не желал задумываться об этом. Страсть сына к постгуманизму, которая проявилась ещё в подростковом возрасте, когда Иошинори увлёкся кибернетическими модификациями, Микайо воспринимал лишь как странность. Он выделил необходимые ресурсы, чтобы помочь наследнику основать собственную технологическую корпорацию (а ведь отец вряд ли думал тогда, что полстолетия спустя «Cybrex» превратится из стартапа в настоящего Годзиллу, лишь немногим уступающего размером великим кэйрэцу!). Но отец никогда не разделял и не поощрял философии и убеждений Иошинори. Он относился к ним с надменностью и снисходительностью, которая становилась тем заметнее, чем древнее делался старик.
«Ничего, папа» — подумал Иошиори с глубочайшим почтением, которое всегда испытывал при мыслях о родителе, но которое никогда не мешало ему мыслить и поступать по-своему. — «Возможно, ты родился слишком давно, чтобы ясно увидеть следующую страницу истории. Возможно, ты слишком привязан к прошлому. Но ведь у тебя есть я. И я позабочусь о том, чтобы ты продолжил жить как часть единого целого. Обещаю».
— Синтетический Сверхразум — несоизмеримо могущественнее нас. Никому из нас не дано возвысится до его уровня. Но мы способны стать его частичками. Ведь это и есть то, о чём испокон веков мечтали наши предки. Путь единства со всем сущим. Путь вечности. Путь бессмертия.
Вдохновлённый собственными словами, Хаттори продолжил, переходя наконец к делу:
