Осенью Янек влюбился. По дороге на «внутреннее собрание», то есть на собрание, которое приходили только мы, активисты «Рабочей борьбы», чтобы подвести итоги работы и наметить, что делать дальше – он доверительно сообщил мне, что он познакомился с девственницей, которая влюбилась в него до безумия. Девственница эта оказалась большой мастерицей по части орального секса и прочего «тяжелого петтинга», а вот на большее она была согласна только после свадьбы. И Янек решил жениться. В 18 лет.
Я, конечно, не стал его отговаривать, но меня беспокоило другое, а именно то, что он, обычно всегда обязательный и надежный, начал нас динамить. Мы продавали книги и газеты в вестибюле исторического и философского факультетов, раза три в неделю. Янек обещал прийти постоять за столиком с книгами - и не приходил. Это жутко злило. Лучше вообще не обещать ничего, чем обещать и не сделать.
Я видел, что группа распадается, вместо «первоначального накопления кадров» мог произойти окончательный распад. Я решил поговорить с Дейвом.
- Слушай, нужно что-то делать, иначе мы потеряем и Андрея.
- Что ты предлагаешь?
- Давай на время возродим распространение газет у заводов, это должно дисциплинировать ребят.
Дейв согласился.
Первым делом мы пошли к проходной завода «Звезда». Это было 11 декабря, сразу после известного скандального выступления Ельцина на VII съезде народных депутатов. Надо сказать, что распространение прошло успешно, мы продали несколько копий газеты, поговорили с рабочими.
- Особенно противно смотреть на Ельцина, - заявил один ИТР лет 50-ти. – Меня просто взбесило, когда он за поддержкой обратился к рабочим АЗЛК. Я сам инженер, но всегда буду вместе с рабочими.
- Ельцин идет к рабочим только тогда, когда ему это надо. Ни Ельцин, ни съезд ничего хорошего не сделают. Референдум ни к чему не приведет, - сказал работяга лет 45-ти.
Его поддержала работница, тоже лет за сорок:
- Все они друг друга стоят! Они дерутся за власть, а нам что с этого? Все они против рабочих, а рабочие – самые бедные. Платят мало, никакой социальной защиты. Ельцин тоже против рабочих. Начинал он, вроде, хорошо. Вера в него была. Но потом он доверие потерял.
Все эти высказывания записал на диктофон, а потом напечатал их в следующем номере газеты «Рабочая борьба». Андрей был на этом распространении, его оно воодушевило, а вот Янек не пришел.
В декабре 1992 года в обществе произошел небольшой всплеск интереса к политике, благодаря обострению противостояния между Ельциным и большинством Съезда народных депутатов. Перепуганный Ельцин тогда приехал на съезд то ли с похмелья, то ли прямо из бани, а потом обратился к населению за поддержкой, но население почти не откликнулось, это уже был не август 1991 года. Лишь на Васильевском спуске в Москве собралась толпа демшизы.
В те дни мы провели еще собрание в университете на тему: «Почему рыночные реформы потерпели крах?». Но нас опять постигла неудача – пришли все те же люди. Может, от нас отпугнул лозунг, который Дейв, наряду с другими лозунгами («Нет Ельцину!», «Нет съезду!», «Рабочей власти – да!») написал в объявлении – «Нет патриотам!»… Лучше было написать «Нет националистам!». В России понятие «патриот» имеет положительный смысл, и это надо учитывать.
Я настаивал на продолжении распространений у заводов, Дейв не возражал, Андрей никогда не подводил, а Янек продолжал динамить. А это очень злит, когда ты договариваешься с человеком встретиться в 6 утра, чтобы идти продавать газеты, приходишь, ждешь человека полчаса, рабочая смена проходит мимо тебя, а человек, твой товарищ, так и не появляется. В итоге ты не выспался, зря потратил время, газеты не распространил.
Однажды я еле сдержался, чтобы не ударить Янека, когда он после очередного срыва распространения, произошедшего по его вине, рассказывал, как его невеста сладострастно глотает…
- Янека нужно исключить из организации! Иначе мы потерям и Андрея, поведение Яна плохо на него влияет. Как мы можем требовать от Андрея выполнять все наши решения, если Ян будет их игнорировать?
Дейв согласился.
На ближайшем собрании мы попросили Яна объяснить, почему он не приходит на распространение газеты и вообще – не выполняет наши общие решения, принятые на собрании.
Ян отвечал невнятно, я внес предложение его исключить, Андрей и Дейв меня поддержали. Мы поступили жестоко? Может быть. Сейчас бы я просто стал игнорировать человека, делал вид, что его нет, не давал бы ему поручений, не обсуждал бы с ним организационные вопросы. Но тогда все было как будто против нас.
Ян просил перевести его в кандидаты в члены группы, но мы проявили непреклонность.
Потом мне позвонила мама Яна.
- Дима, не отгоняйте его от себя, Янек очень переживает, у него ведь нет друзей, кроме вас, - ее голос дрожал, я не преувеличиваю.
- Мы не можем поступить иначе, он нас подвел и не один раз, мы не компания друзей, мы – пусть маленькая, но организация, - мне было непросто сказать маме Яна эти слова.
