Вскоре на историческом факультете мы познакомились с парнем по имени Алексей, студентом первого курса, который заинтересовался нашей деятельностью и нашими идеями. Мы его прозвали Леша-3 (Леша-1 – это Бер, а Леша-2 – Леша Петров). Леша-3 выглядел как типичный любитель хэвви-металл: длинноволосый, с бородой, с намечающимся пузиком. Он и действительно был поклонником группы Sepultura. Его отец был преподавателем, если не профессором, истории в каком-то ВУЗе.
«Вот он и заменит Янека!» - обрадовались мы. Казалось, наша тактика, наконец, начала приносить результаты. И действительно Леша-3 быстро включился в организацию, вместе со мной в январе ходил с газетами к проходной Кировского завода. Но говорил он явно что-то не то, что мы хотели слышать. Ладно бы, если бы он оправдывал Сталина, так он еще вдобавок оказался антисемитом. И мы отказались от его услуг.
Затем на нас вышел еще один студент-историк, маленький такой, наверное, не выше 162 см ., с русыми волосами, с плохой кожей лица. Не помню, как его звали. Общался он с нами, общался, уверял, что читает наши брошюры, мы уже решили, что он созрел для чтения книги самого Тони Клиффа. Я позвонил ему, мы договорились встретиться на выходе из станции метро «Ладожская».
Встретились. Я стал его убеждать, что активистом быть здорово, интересно, словом, круто. Он слушал как-то растеряно, в глаза не смотрел.
- Ты знаешь, наверное, я больше не буду с вами встречаться… - наконец-то выдавил он из себя.
- А почему? – я, по правде сказать, не ожидал такого поворота.
- Ты понимаешь, я недавно познакомился с девушкой, она высокая, красивая, блондинка. Но она правая, националистка, она не любит вас, левых, коммунистов. Она мне сказала, что если я буду продолжать общаться с вами, она меня бросит… А я не хочу, чтобы она меня бросала, у меня никогда не было такой красивой девушки… Ты понимаешь, мне трудно познакомиться с девушкой, я маленького роста, застенчивый, а тут такая удача… Она красивая… У меня это в первый раз…
Он чуть было не распустил нюни. Я очень разозлился. Конечно, человек, который ради высокой блондинки готов из левого превратиться в правого, нашей организации и задарма не нужен. Но я потерял время! Чтобы узнать, что до какого-то задрота снизошла неизвестная высокая блондинка, вовсе не обязательно ехать через весь город!
Так или иначе, мы остались втроем – я, Дейв и Андрей.
И тогда – в начале 1993 года – я пришел к мысли создать марксистский кружок, и приглашать на его заседания только тех, кого мы хорошо знаем. На наши приглашения откликался только Леша-2 (Петров), и то не всегда.
Я не понимал, что произошло, почему мы оказались в такой изоляции. Я посвящался нашей деятельность всего себя, тратил все свое время на дела организации. А работал я учителем истории в школе, заканчивал часа в три, на неделе у меня было три выходных. Столько усилий – и никакого эффекта! Нет, эффект был. Но не деморализация, как следовала ожидать, а озлобление на все и вся.
В школе я оказался случайно. Я надеялся, что поступлю в аспирантуру, но оппонент моей дипломной работы о «Красных бригадах», пожилая дама из семьи репрессированных, которая читала курс новейшей истории Запада, поставила вопрос о моей профнепригодности.
- Человек с такими экстремистскими взглядами не должен заниматься преподавательской деятельностью! В своей дипломной работе он оправдывает террористов, «Красные бригады» и РАФ! – заявила она на заседании кафедры.
- У нас пока нет запрета на профессии, как когда-то в Германии, - ответили ей коллеги, но направления в аспирантуру я от них не получил, они решили не рисковать. Так я оказался в школе.
Я искал место в аспирантуре самостоятельно, и в итоге по рекомендации профессора Виталия Ивановича Старцева поступил на кафедру Российской истории в Аграрном университете. Я хотел стать аспирантом не только для того чтобы заниматься научной работой, но и для того чтобы быть ближе к студентам. В школе от студентов я был отрезан. Но студенты-аграрии - абсолютно неподходящая аудитория. Правда, в Аграрном университете я оказался уже после разрыва с Дейвом и его партией, который произошел в конце лета 1993 года.
А в начале 1993 года мы втроем, я, Дейв и Андрей, собирались раз в неделю на квартире Дейва, чтобы обсудить книги Маркса, Ленина и Троцкого: «Гражданская война во Франции», «Государство и революция», «Пролетарская революция и ренегат Каутский» и другие. Мы с Дейвом регулярно появлялись с книгами и газетами в вестибюле истфака и филфака, но нас почти никто не обращал внимание.
