– Вы имеете в виду руль «буханки»?
– Так точно! «Буханка» хоть и страшная, но исправная. Раненых отвези в райцентр, там очень хорошая больница.
– Да в машине два протухших укра… Куда их девать?
– Свали куда-нибудь в кусты. Санитары позже закопают, – врач вновь ухватил сигарету пинцетом, втянул в себя дым.
Через пару минут Сармат оттащил бандеровцев в кусты, накрыл куском дырявого брезента и покатил на свою необорудованную позицию.
По дороге всё время старался заглянуть под козырёк кабины – не зажужжит этот неугомонный дурацкий дрон? Неплохо бы всадить в него «ланцет» – живо бы воткнулся в землю. Сармату повезло – дрон больше не появился, не висел над головой, не жужжал противно и не раздражал нервы. Нёсся Сармат по дороге с такой скоростью, что ему казалось – у «буханки» вот-вот оторвутся колёса, а встречный ветер сдерёт с корпуса машины часть железа. Но нет, выдержала «буханка», пахнущая чужими трупами. Не отвалились у нее колёса, уцелела машина, доехала до позиций.
– Только бы ребята были живы, – заведённо повторял он раз за разом, бешено крутя руль, – только бы ребята были живы.
Для перевязки он прихватил с собою несколько бинтов, упакованных в пропарафиненную бумагу, пузырёк йода и целебную мазь в тюбике, которую ему дал доктор.
Ребята были живы, хотя держались на честном слове, еле-еле, лежали в кустах, молча кусая губы. Сармат был готов обнять их, даже расцеловать, но всё это – слюни, слюни, слюни, которые на войне распускать нельзя… Это, извините, не дозволено.
Он погрузил двоих в короб «буханки», одного – на сиденье рядом с собой в кабину, и старательно объехав две мины, торчком воткнувшихся в обгорелую голую землю, вырулил на изрытый снарядами просёлок, ведущий в райцентр.
Райцентр, конечно, был здорово размолочен, но ещё жил и в нём существовала вполне исправная функционирующая больница, которой повезло. Повезло в том, что уцелела, а могла и сровняться с землёй, обратиться в обычный мусор. Раненые, все трое – выжили и поднялись на ноги, все вернулись в строй, в группу Сармата. Так сложилась судьба, и Сармат судьбой такой был доволен.
На Дону провели три дня, после чего Сармат, растроганно прощаясь с Яско, сказал:
– Слушай, ты даже не представляешь, какое удовольствие нам доставил, – он удовлетворённо обтёр ладонью лицо, – ну будто на курорте погулял, ухи поел, в Дону искупался… Хор-рошо!
Майор Яско понимал его, он и сам иногда оказывался в таком положении, краснел удовлетворительно и благодарил судьбу за роскошный подарок, сделанный ему, понимал, что подарок этот совсем не так прост, как кажется, а имеет основу и за ним стоят Небесные Силы. Те самые силы, которые способны помочь всякому, кто живёт на здешней планете, дышит этим воздухом, о войне думает меньше, чем о свободе человеческой, о воле и матери, поющей песни ребёнку, о стариках, проживших долгую и трудную жизнь и мечтающих о тёплых валенках, – такого старика ведь может скрутить и вогнать в немощь даже слабенький мороз, а этого допускать нельзя…
– Скоро осень, сейчас уже последняя неделя августа, дальше будет время, когда – ни рыбы, ни ухи, – сказал Яско Сармату и его шурину. – Но ты, дядя Слава, запланируй поездку к нам весной… Самая хорошая рыбалка будет именно тогда – весной, в мае. Глядишь, и отец объявится не только во сне…
– А как может быть иначе? – спросил Сармат. Хотя по глазам майора он понимал, как и в каком виде может объявиться его отец. Яско улыбнулся, отвечать же не стал. И ему и Сармату всё было понятно без всяких слов и объяснений.
Проверил палатки – не прохудились ли где, подсушил их малость на солнце, чтобы от ткани исходило приятное тепло, сложил и засунул в багажник. По дороге на станцию пассажиры невольно притихли.
На вокзале ещё предстояло дождаться московского поезда, направляющегося в Ростов-на-Дону, – до Ростова гости, конечно, не доедут, им надо будет сойти раньше, не доезжая донской столицы, в городе Каменске-Шахтинском, и там сделать пересадку на автобус, идущий на запад. В общем, всё будет тип-топ.
Майор Яско неспешно крутил руль своей машины, думал о Силах Небесных, к которым теперь причастен его отец… В годы советской власти о них молчали, ничего не говорили, хотя силы небесные упоминались ещё в летописях времен Сальницкой битвы. А это ни много ни мало – двенадцатый век, весна 1111 года, когда три князя – Владимир Мономах, Святополк Изяславович и Давыд Святославович – подступили к стенам половецкого города Шарукани.
Город не стал воевать против князей, всадил мечи и копья в землю перед русскими князьями и сдался. А вот в марте того же года, семнадцатого числа, на реке Сальнице произошло серьёзное сражение. Половцев было в несколько раз больше, чем русских, и надежд на победу не было почти никаких. Русские дружины приготовились умирать. Но не было на то воли Господней.
Летописцы, в частности, авторы Ипатьевской летописи, свидетельствуют, что победа была одержана с помощью Небесных Сил.
