– Сорока на хвосте принесла! Эх, жаль, что тебя не было рядом со мной в июне сорок первого. Я бы мигом проверил на практике твои бесовские способности…
– Думаю, тебе еще представится такая возможность. И не один раз.
– Хорошо бы!
Украина.
Сентябрь 1941 года
Войска 15-го стрелкового корпуса, оставив арьергарды на занимаемом ими рубеже, отходили через Чернигов по направлению к автодорожному и железнодорожному мостам, находившимся в 1–3 километрах южнее города. Но, оказалось, что все переправы уже взорваны нашими саперами по приказу А.И. Еременко[141], принявшего от Москаленко командование 1-й противотанковой артиллерийской бригадой. Так он пытался упредить их захват частями 260-й пехотной дивизии противника, наступавшими с виблинского[142] плацдарма.
Поэтому его предшественник, только что назначенный командиром 15-го корпуса, приказал 62-й и 45-й стрелковым дивизиям пробиваться к понтонному мосту в районе Славино.
Двигаясь по направлению к нему по правому берегу Десны, наши части были встречены войсками 98-й пехотной дивизии противника, наступающими с юга и уже успевшими перекрыть пути к отступлению.
Неравный бой длился более двух суток…
В не менее сложном положении оказались и главные силы 31-го стрелкового корпуса, удаленные от переправ через Десну на 20–30 километров. А все потому, что комкор, точнее, исполнявший с 20 июля после ранения Лопатина его обязанности полковник Николай Васильевич Калинин, вместе со всем штабом находился в отрыве от окруженных войск и не мог в условиях дефицита времени оперативно принимать правильные решения.
Исключением стала только 200-я стрелковая дивизия полковника Ивана Ильича Людникова, которая смогла, хотя и с большими потерями, прорваться к переправе. Этому локальному «успеху» способствовало то, что командир и штаб дивизии постоянно находились с арьергардным полком, прикрывавшим отход, обеспечивая твердое и бесперебойное управление войсками в самых невыносимых условиях.
Остальные три дивизии корпуса (195-я и 193-я стрелковые плюс 215-я моторизованная), «застряли» в лесах южнее Андреевки[143], где в течение нескольких суток вели кровопролитные бои с 17-й и 98-й пехотными дивизиями вермахта, безуспешно пытаясь прорвать плотное кольцо окружения. При этом авиация и артиллерия противника подвергали ожесточенным ударам позиции наших войск, нанося им громадные потери.
Остальные пока держались.
228-я стрелковая дивизия продолжала контролировать действующую переправу у села Максим[144], 295-я стрелковая дивизия сдерживала наступление частей 62-й и 111-й пехотных дивизий вермахта.
В ночь с 9 на 10 сентября 1941 года генерал Потапов по телефону доложил Кирпоносу обстановку на своем участке фронта и снова попросил помощи, но по уклончивым ответам командующего понял, что ждать ее больше неоткуда…
Следующий день, 10 сентября, не принес каких-либо изменений в положении 5-й армии. Из состава окруженных дивизий 15-го и 31-го стрелковых корпусов пробивались и переправлялись через Десну лишь отдельные подразделения и группы красноармейцев и командиров, вооруженных легким стрелковым оружием.
К вечеру уже можно было подвести некоторые предварительные итоги потерь, понесенных за последнее время.
В 15-м стрелковом корпусе Москаленко осталось не более 1,5 тысячи бойцов, около 90 орудий и минометов различного калибра.
В 135-й стрелковой дивизии, 1-м воздушно-десантном корпусе и 1-й артиллерийской противотанковой бригаде суммарно насчитывалось около 1000 человек.
Из состава 45-й и 62-й стрелковых дивизий выжило всего около 500 человек. Их артиллерийские полки, потеряв материальную часть, фактически прекратили свое существование.
В 31-м стрелковом корпусе Калинина осталось около 2000 человек и 100 орудий. Вырвались из окружения: из состава 193-й стрелковой дивизии – 300 человек, 195-й – около 300, 200-й – 450, из 215-й мотодивизии – 300. Но и в частях, не попавших в окружение, людей было крайне мало, а именно: в 295-й стрелковой дивизии – 300 человек, в 228-й – 200.
Всего в некогда «великой и могучей» 5-й армии насчитывалось бойцов и командиров стрелковых частей не более 4000 человек, около 200 орудий и минометов разных систем.
Как позже напишет известный германский военный историк, а в войну – генерал вермахта Альфред Филиппи: «Здесь были окончательно раздавлены попавшие под двусторонний удар остатки храброй 5-й армии русских»…
Германия.
Лето 1944 года
– А помнишь, однажды ты обозвал меня Нострадамусом? – ни с того ни с сего вдруг спросил Ковин и в ожидании ответа уставился в переносицу своего друга.
– Конечно. Это было в день моего рождения, – улыбнулся Потапов, сразу догадавшийся, что сейчас ему предстоит какой-то интересный и, самое главное, неожиданный разговор.
– Откуда тебе известно о пророке? Наша пресса не баловала вниманием его персону…
– Мне было лет двадцать с небольшим, когда в журнале «Мысль» впервые опубликовали некоторые катрены прорицателя.
– Ты даже такие издания читал?
