– А как же… Положено! – широко улыбнулся Михаил Иванович.
– Эта публикация принадлежит перу Льва Платоновича Красавина, по моему глубокому убеждению, одного из лучших наших философов…
– Если честно, фамилии автора я уже не помню, – откровенно сознался командарм. – Но статья, как говорится, возымела действие… С тех пор я начал интересоваться всем, что касается личности Нострадамуса. Отечественных публикаций на интересующую меня тему было крайне мало, переводных источников – вообще ноль, и я стал учить иностранные языки, чтобы прочитать нужные мне книги в оригинале и уже из них почерпнуть хоть какие-то знания о пророке… А где-то в тридцать седьмом на глаза мне наконец попала и отечественная брошюра с предсказаниями относительно судьбы России…
– Я был причастен к ее выходу.
– Понял.
– Скажи, Михайло Иванович, а о железной клетке ты где читал?
– О чем? – лукаво прищурил глаза Потапов.
– Это одно из самых известных пророчеств Нострадамуса. «В железную клетку посадят предводителя»… И ты точно знал о нем еще до беседы с фюрером.
– Не понимаю, о чем ты говоришь!
– Понимаешь, Миша, очень хорошо понимаешь… Как бы там ни было, твои слова попали в точку. Теперь к его фобиям добавилась еще одна…
– Это тебе Вронский сказал?
– А то кто же?
Украина.
9—15 сентября 1941 года
Дабы уберечь остатки своих соединений от полного уничтожения и на их базе позже восстановить родную 5-ю армию, необходимо было вывести войска во фронтовой резерв для пополнения и переформирования.
Именно с таким предложением генерал-майор Потапов вечером 10 сентября с присущей ему прямотой обратился к начальнику штаба фронта генералу Василию Ивановичу Тупикову. Тот сразу же доложил обстановку Главнокомандующему и Военному совету.
Чтобы не допустить обхода Киева с северо-востока, высокое начальство, хорошо знающее, что просто так Потапов паниковать не станет, решило перебросить в район Остера 147-ю стрелковую дивизию и настойчиво порекомендовало командующим 21-й, 5-й и 37-й армий немедленно собственными силами «заткнуть брешь», то бишь ликвидировать образовавшиеся разрывы в своих оборонительных порядках.
А уже на следующий день Михаил Иванович получил новое распоряжение: «Несмотря на значительные потери в армии и боевое напряжение, перенесенное войсками армии за последние дни, ни Военный совет, ни вверенные ему войска не могут помышлять об отходе в резерв или на отдых. Задача 5-й армии остается – прочное удержание рубежа Куклин – Лихачеве – Держановка – Адамовка[145], тесно сомкнув фронт с соседями».
Как оказалось, поводом для такого ответа стала гневная реакция Сталина на действия командования Юго-Западного фронта: «Перестать наконец заниматься исканием рубежей для отступления, а искать пути для сопротивления».
11 – 13 сентября основные части 5-й армии, преследуемые наступающим врагом, продолжали отходить еще дальше на юг, периодически вступая в навязываемые противником бои. Закрепиться на реке Остер им также не удалось, так как немцы, не останавливаясь, форсировали ее сразу в нескольких местах.
15-й стрелковый корпус в это время вел тяжелые бои с превосходящими силами противника, стремившимися охватить его фланги.
Остатки 1-го воздушно-десантного корпуса численностью около 50 человек беспорядочно отходили к Курешовке и Талалиевке[146].
62-я стрелковая дивизия, вытесненная противником с юго-западных окраин Нежина[147] и Синяков[148], вела тяжелейшие бои на линии железной дороги южнее этих населенных пунктов.
45-я стрелковая дивизия занимала соседний рубеж, простиравшийся от деревни Синяки до хутора Судак[149].
Остатки 35-й танковой дивизии расформированного 9-го механизированного корпуса были выбиты врагом из Григорьевки[150].
135-я стрелковая дивизия, хоть и с трудом, все еще удерживала несколько хуторов.
Войска 31-го стрелкового корпуса, отойдя на реку Остер, заняли оборону: 200-я стрелковая дивизия на участке хутор Козлов – Киселевка[151]; 135-я стрелковая дивизия на рубеже Киселевка – Адамовка; 228-я и 295-я стрелковые дивизии возле Ирживеца[152]; 215-я моторизованная дивизия – в трех с половиной километрах на северо-восток от него.
Сказать, что положение наших войск оставалось сложным или даже критическим, значит, не сказать ничего. Они были просто обречены…
Германия, Моосбург, лагерь «Шталаг VlI-a».
Лето – осень 1944 года
6 июня 1944 года британские, американские и канадские войска начали высадку в Нормандии. С тех пор бомбардировки германских городов из единичных превратились в массовые.
Грохочущие разрывы раздавались круглые сутки: американцы осуществляли свои налеты только днем, англичане – исключительно ночью.
Сам лагерь не бомбили, говорят, по какой-то тайной договоренности его коменданта, свято выполнявшего свой долг (и конвенцию по правам военнопленных), с американцами.
