Никогда не поймешь суть того или иного ингредиента. Обыкновенный отвар можно сделать из трав, собранных в поле, чтобы создать сильное варево, необходимо иметь представление о консистенции и способе варки, перегонке и прочих алхимических прелестях. Но если хочешь чего-то особенного, обыкновенные ингредиенты не подойдут, сколь волшебными они бы не были. Нужно найти вещи, которые что-то несут в себе.
Как известно, самые сильные любовные зелья в мире варятся с использованием самых искренних чувств. Например, не редко примешивают цветы, которые были подарены в порыве любовного притяжения. Для того чтобы создать эликсир, дарующий надежду, берут слезы людей, которые получают шанс найти выход из самой сложной ситуации. Не смотря на один и тот же состав, каждое из таких зелий уникально, и предугадать действия отвара, имеющего не столько разум, сколько собственные эмоции, очень сложно.
Я понятия не имел, что Ког намешал в своем эксперименте, и не факт, что об этом знал Ког. Чтобы самому убедиться в происходящем, что все идет по плану, пришлось вновь заглянуть за грань, и моя челюсть упала, настолько я был изумлен происходящим.
Легкая маслянистая пленка красноватого цвета растекалась по воде, хитро подбираясь к вражеским судам, и образуя невидимую для обыкновенного глаза водяную руку, что подняла как пушинку одну из шхун и бросила на вторую. Мачты разошлись в стороны и треснули, оснастка безучастно повисла, а затем первая из посудин переломилась пополам. Люди ничего не могли предпринять в этой ситуации и уходили к Основателю с криками и мольбами о помощи. Оба корабля получили несовместимые с плавучестью повреждения и отправились на дно вслед за нашими охранными бригами.
Ликование на палубе длилось мгновения — на большой скорости к нам подошел третий корабль, на борту которого и находился тот колдун, что сумел обвести меня вокруг пальца своим туманом. Он был не очень силен — слабее, чем мне показалось вначале, поскольку он непременно попробовал бы догнать нас и в прошлый раз, когда мы видели его дружков, но с ветром работать не хотел, а могущественные волшебники воздушные потоки любят. Но вот смогу ли я справиться с ним, пока мои силы не успели восстановиться до конца, я не знал.
Полетела картечь, масса парней попадала, сраженная свинцовой дробью, капитан был ранен. Мы дали ответный залп книппелями, но пушки на «Пузатой Бестии» были не слишком крупными, да и дырявить их паруса было бесполезно, корабли были быстро и мастерски сцеплены между собой, и уйти шансов не оставалось.
Пиратов, несмотря на то, что корабль у них значительно уступал в размерах нашему, было куда больше, чем инголдийских солдат, но вооружены они были хуже. Я разрядил второй пистолет, попав в грудь еще одному неудачливому разбойнику, после чего откинул ставшее бесполезным оружие.
Колдуна я обнаружил сразу, он, как и я предпочитал холодное оружие посоху и орудовал огромной абордажной саблей направо и налево, чувствуя себя в своей стихии. Мне нужно было вступить с ним в схватку, прежде чем ему удастся показать свой магический потенциал. Движением снизу-вверх я вспорол живот одному из пиратов, а затем грубо оттолкнул другого, взлетел по лесенке на квартердек, и встретился с тем, кого искал лицом к лицу.
В ответ на прямой удар сверху я попробовал сбить его тесак, и в то мгновение, когда клинки соприкоснулись, я заглянул ему в глаза. Как любой колдун он пытался определить, кто же перед ним, насколько противник опасен. На это требовалось мгновение — разворот, атака в ноги, от которой я увернулся прыжком, и попытался поразить его мощным верхним ударом, но пират уверенно заблокировал мой удар, словно я вовсе не вкладывал силы в этот выпад. Снова драгоценное время на то, чтобы взглянуть ему в глаза, ведь понять врага значит наполовину его победить. Мой противник был керскунианцем, жителем Керских равнин. Узкие вытянутые глаза, светло коричневая кожа, тонкие усы. Я рискованно ударил его ногой в живот, взмахом клинка разрубил на две части одного из его товарищей. Противник отпрянул, но пустил перед собой волну энергии, которую я уверенно рассек мечом. Движение, отведенные в сторону зрачки — он неумело пытался заглянуть за грань, чего я ему не позволил сделать, заставив вновь блокировать мои выпады. Один за одним, со сложнейшими финтами, прыжками, невероятными уклонами. Я так увлекся наступательными действиями, что не усмотрел за его левой рукой, откуда мне в глаза посыпался странный порошок. На какое-то мгновение я ослеп, но словно чья-то рука двигала мной и два последующих блока я поставил не глядя, и оба раза угадал в направлении ударов противника. Затем мне удалось разлепить веки — все плыло перед глазами, продолжать бой было невозможно. Следующий выпад я заметил слишком поздно, чтобы поставить блок, но меня спас какой-то матрос, что с простреленной головой упал с вант прямо на меня и весь удар острой сабли противника пришелся на него. Неловко отпихнув труп в сторону противника, я резко кувыркнулся в бок.
