— Говорить с ней будешь ты. Я должен научить тебя лгать так, чтобы никто не мог заподозрить этого, и ты должен придумать все, что угодно, но она не должна знать, где находится, иначе она нам ничего не скажет. Я решил, что камера номер восемь будет наиболее подходящей, в силу ее комфорта. Мы должны заставить Бленни работать на нас, а не на Артанийцев. Пусть приносит нам полезную информацию, не пропадать же без дела ее талантам.
— И что я должен ей сказать?
— Придумай что-нибудь. Учись, что называется, в боевых условиях. Только помни, что она не глава заговора, а всего лишь инструмент. И помни, я слышу каждое слово, и, если что, помогу.
Мы спускались по каменным лестницам в самую комфортную тюремную камеру в мире, где стояла двуспальная кровать, горели факелы, был рабочий стол…
Энес принесла пленнице шикарное вечернее платье, обрамленное изумрудами, а также все принадлежности для вечерненр туалета.
Я зашел в камеру, также одевшись по последней моде материка Сааш, у меня на это были свои планы.
— Приветствую вас, Бленни, — сказал я холодно. Я ещё немного смущался её красоты.
— Не испытываю желания общаться. У меня есть покровители…
— Не пытайтесь мне угрожать. Хотите знать, в чем дело? Мои руководители очень вами недовольны.
— Вот как? И кто же это… дайте угадаю, командование теневого корпуса.
— Бросте, что за глупость. Конечно каждая страна защищает свои интересы, но я предлагаю не превращать все это в патриотические дискуссии. Я работаю на инголдийскую торговую компанию.
— И что вам от меня нужно?
— Конечно, вы! — я усмехнулся, — Красива, умна, что ещё нужно для идеального информатора? Только не говорите, что работали за идею, я видел ваше поместье.
— Вы хотите, чтобы я работала на вас? Да пожалуйста. Плевать на артанийцев. Вопрос цены.
— Что же, если мы оба заинтересованы в том, чтобы всё разрешилось мирно и без путешествия в пыточную, я бы хотел ко что прояснить. Например, назовите имена тех, кто работает на Артанию.
— Зачем вам они? Вы же торгаши.
— А зачем вам деньги? Правильно, это возможность исполнять желания. Но когда вы становитесь такими большими как мы, и у вас торговый флот из многих сотен кораблей, денег не хватает… важно держать руку на пульсе.
— Тогда почему вы не убили меня?
— Потому что вы всего лишь инструмент в их коварных руках, — льстиво сказал я, — Ваше прекрасное тело, голос… все это сослужило для них хорошую службу. Пусть теперь сослужит нам.
— Хорошая сделка. Надеюсь вы принесёте мне поесть, бумагу и перо, чтобы я могла вам всё подробно описать?
Дверь отворилась, и я вышел. Я был весь в раздумьях, когда поднимался по ступеням наверх, к Когу. Это было действительно тяжело для меня. Я словно был другим человеком, когда общался с Бленни. Более того, я считал, что она такая же преступница, как и другие, и должна получить столько же, сколько и они, а она будет работать на нас. И потом ее тонкие черные брови, слегка поднимающиеся по поводу и без повода, напомнили мне Арну. Поэтому настроение было никудышнее.
— Я всё слышал, и знаешь, что? Ты заслужил кружечку штара! — Ког отклонившись на спинку кресла, отхлебнул волшебного напитка.
— Замечания?
— Нет, всё чисто. Я рад, что твое обучение не прошло зря. Завтра начнем магичить по взрослому.
Для меня началось новая, неизведанная жизнь. Теперь я каждый день должен был варить зелья, пропускать через свои руки энергию разного толка, учить манипулировать предметами и погодой с помощью одного лишь взгляда. Магия стала неотъемлемой частью моей жизни.
Оказывается, что раньше вся магия была стихийна, и каждый маг был зависим. Не было такого понятия, как чистая, магическая энергия, без примесей природных элементов. Теперь же в нашей новой эпохе значимее всего было то, что человек может сотворить, не опираясь на природу. Конечно, стихии были нужны для поддержания в человеке этого ресурса, но чистая магия была опасней в десятки раз, и позволяла делать вещи, которые не доступны старинным стихийным фокусам. Отделив всю грязь от магического потока можно было переноситься на огромные расстояния, воздействовать на сознание людей, заставлять оружие подчиняться только себе… И я стал вгрызаться в эти знания так упорно, как только мог. Это было весело, и так я мог искупить свою вину перед королём.
