Атос, тяжело дыша, облокотился на катану, оглядывая зал. Его взгляд упал на дальний угол. Там Хальдор, с громогласным рыком "Ха!", добивал своего последнего противника – второго монаха-некроманта – мощным ударом алебарды сверху вниз, раскалывая его вдоль от ключицы до таза. Рядом Луна, ее катана еще дымилась от последнего, точного удара, довершавшего разрушение охраны этого лича. Она уже вытирала клинок о лохмотья рясы павшего врага.
В проеме показался Эйнар. Он тяжело дышал, пот лился по его лицу ручьями, смачивая воротник робы. Видно было, что поддержка издалека магией далась ему нелегко.
— Эй! Раненые есть?! — прокричал он через зал, его голос звучал хрипло от напряжения.
— Да, я! — Атос поднял свою обожжённую руку. Все тут же направились к магу, на посохе которого уже клубилась и формировалась густая мана насыщенного зелёного цвета, обещая исцеление.
— Сам завалил монаха, что ли, Атос? — Хальдор жадно хлебнул из фляги, вытирая рот тыльной стороной руки. — Не ожидал от тебя такой прыти.
— Ага, монах, — кивнул Атос, не отводя взгляда от своей руки, на которую Эйнар уже наводил посохом. — Хитрый хер оказался. Видел, чего с рукой сделал?
— А вот не хрен кидаться в одиночку на таких, — фыркнул Хальдор, убирая флягу. — Глядишь, полностью бы обгорел, как цыпленок. Хорошо, что отделался рукой.
— Ожог не сильный, вылечу, — уверенно сказал Эйнар, вклинившись в разговор. Он сконцентрировался, и струя тёплой зелёной маны хлынула из посоха, обволакивая руку Атоса. Кожа под ней начала затягиваться, волдыри сходили, краснота уступала место здоровому цвету. Боль утихла, сменившись приятным теплом и легким зудом заживления. Через несколько секунд от страшного ожога не осталось и следа, лишь слегка розоватая кожа напоминала о травме.
— Там, вон, еще одна дверь, — тихо, но четко произнесла Луна, указывая катаной в самый дальний, неосвещенный угол огромного зала. Там, в тени, едва угадывался проем, закрытый хлипкой на вид деревянной дверью.
— Там еще херова туча нежити? — настороженно спросил Атос, внимательно осматривая свою теперь здоровую руку, сгибая пальцы.
— Не, — Хальдор покачал головой, приглядываясь к двери. — Они бы давно сбежались сюда на шум. Но посмотреть, что там, в любом случае надо. Задание есть задание.
— Кстати, что-то тут не видно того самого "исторического хлама", — оглядывая горы белесых костей и обломков, сказал Атос. — Только нежить да и только. Ни печатей, ни артефактов.
— Ну, это уже не наша головная боль. Герцогу докладывать, где и что искать, — пожал плечами Хальдор. Он подошел к указанной Луной двери, оценивающе пнул ее сапогом. Дверь, подгнившая за века, не выдержала и с треском распахнулась. Хальдор заглянул внутрь и... замер, едва слышно ахнув. — Вот это да...
Остальные подошли следом. Эйнар направил свою светящуюся сферу в проем, и золотистый свет залил помещение за дверью.
Оно оказалось таким же огромным, как и предыдущий зал, и тоже было усеяно костями. Но здесь они выглядели иначе. Это не были груды рассыпавшихся скелетов. Кости были перерублены, расколоты, раздроблены с невероятной силой. Черепа с пробитыми теменищами, грудные клетки, разбитые вдребезги, кости конечностей, перерубленные на несколько частей. Словно здесь прошел ураган смерти, методично уничтожавший все на своем пути.
Свет сферы Эйнара скользнул дальше, выхватывая из полумрака фигуру у противоположной стены. И все замерли.
Перед ними, спиной к стене, стоял величественный скелет в доспехах. Доспехи были старыми, потёртыми, но все еще внушительными, окрашенными в мрачные красно-чёрные тона, напоминавшие запекшуюся кровь. За его широкими костяными плечами свисал оборванный, некогда роскошный красный плащ. На уцелевшем лоскуте еще угадывался вышитый золотом герб Империи – гордый орёл. В костяных руках, сложенных на рукояти, он держал огромный одноручный меч. По лезвию меча, от гарды до острия, были искусно выгравированы сложные, мерцающие тусклым светом руны. Две точки ярко-красного, как раскалённые угли, огня горели в пустых глазницах. Он стоял неподвижно, слегка наклонив голову, будто в глубокой задумчивости или вечном сне. Его руки покоились на перекрестье меча, острие которого упиралось в каменный пол.
Но, несмотря на неподвижность, все присутствующие ощутили его взгляд. Холодный, пронзающий, полный немой угрозы и древней ярости. Казалось, сам воздух в помещении стал тяжелее, гуще, наполнившись незримым давлением.
Лишь Атос, вместо страха, почувствовал, как внутри него вспыхнул знакомый азарт. С громким, вызывающим лязгом он обнажил свою катану, принимая боевую стойку. Его голубые глаза сверкали в свете сферы, устремленные на могучего противника.
Хальдора же, напротив, пробил леденящий холодный пот. Его пальцы белее сжали древко алебарды, лицо побледнело. Он узнал этот силуэт, этот стиль доспехов, этот немой вызов.
— Капитан... — прошептал он, голос сорвался. — Капитан Войска...