Зато сегодня каждый из бойцов тех отрядов, которые должны были блокировать казармы и войсковой лагерь, несли на себе кроме стандартного вооружения еще и по паре запечатанных воском кувшинов. Литров этак от двух до пяти. Поверх воска торчали запальники — жгуты из конопляных волокон, пропитанных маслом. Пробить восковую затычку, зажечь запал — и можно бросать кувшины в оконные проемы блокируемых казарм. А там знай, расстреливай из арбалетов тех, кто сможет выбраться из окон. Двери-то, если все пойдет как надо, будут аккуратно подперты снаружи. Главное — заранее разжечь огонь во взятых с собою небольших жаровнях, чтобы не возиться с добыванием огня в момент атаки.
— Мессир, проход готов. — Рыцари, вскрывавшие кладку, приняли от стоявших внизу товарищей факелы и прошли вперед. И впрямь, бочки. То ли вино, толи масло. Интересно, этот их "мессир Серджио" кроме астрологического искусства еще и ясновидением владеет? Сквозь стенки видит? Впрочем, вслух подобные вопросы никто не задавал. Вполне достаточно того, что разнообразные таланты "колдунов из Индии" служат правому делу. А уж откуда они у колдунов взялись — от Бога или от Дьявола — то пускай святые отцы разбираются, об этом пускай у них голова болит.
Входную дверь в мгновение ока сняли с петель — всего и дел-то, что поддеть ломами. Отряды, чьей задачей было заблокировать казармы и лагерь, растворились в ночном городе. Головная группа под командованием де Корнеля, затаилась на оккупированном складе. До западных ворот не более трех минут хода. Нужно дать время ушедшим вперед бойцам выйти на исходные позиции.
Кажется пора. Ночная тишина рассекается лишь стрекотом цикад. Значит, остальные дошли тихо. Можно начинать. Молодой рыцарь сделал шаг вперед: "Арбалеты зарядить!". Заскрипели вороты, ставя проклятое церковью оружие на боевой взвод. Все, теперь вперед. Темная змея, состоящая из вооруженных и кипящих жаждой убийства людей, выскользнула из дверного проема и, набирая ускорение, заскользила по улице, ведущей к привратной площади.
Вот она, площадь! Змея тут же рассыпалась на составляющие ее человеческие фигурки. Несколько мгновений, и уже три шеренги перегородили площадь по фронту. Первая — сидя, вторая на колене, третья стоя. Залп! Сотня арбалетных болтов в одно мгновение смела дежурную смену привратного гарнизона. Вот только еще сидело пятьдесят живых человек вокруг костров на площади! О чем-то не спеша переговаривались, позевывали, глазели на звезды… И вот уже пятьдесят остывающих трупов заливают кровью брусчатку перед западными воротами Иерусалим.
— К воротам, бегом! — десяток воинов с кузнечными молотами бросается за де Корнелем выбивать запорный брус огромных ворот. Зачем же десяток, и двух бы хватило? А с запасом: первую двойку подстрелят, вторая тут же на ее место встанет…
Пять десятков остались на месте, выстроившись кругом, — на все стороны. Опять скрипят вороты, чтобы встретить калеными болтами тех, кто придет на помощь убиваемому гарнизону ворот. Из города ли пойдут, или по стенам — везде подмогу встретит ощетинившийся железными иглами еж. И по паре десятков мечников — на лестницы, в боевые галереи привратных башен. Чтобы не дать проснуться отдыхающим сменам. Чтобы никто не смог помешать тем, кто тяжкими молотами выбивает сейчас неподатливый брус из огромных железных скоб.
Страшно? Не-е-т, страшно станет только сейчас. Вот, теперь — когда два гигантских костра вспыхнули вдруг в самом сердце осажденного города. И нечеловеческий вой сотен заживо сгорающих людей пробудил его от ночного сна. Вот теперь, да — страшно! И уже точно никто теперь не успеет прийти на помощь проигрывающему свою главную битву привратному гарнизону.
Проснулись? Схватились за оружие? Поздно! Что с того, что вас тут в башнях и на стенах впятеро больше? Вам ли, спросонья, да без доспехов, воевать с окольчуженными, опьяневшими от крови волками — с лучшими мечниками ордена? Спасти свои жизни — вот все, что в вашей власти. Но на площадь, к воротам вас уже никто не пустит. Да и нечего вам теперь там делать. Дрогнули, заскрипели, пошли в сторону гигантские створки ворот. И огненный круг рисуется ярким факелом там, где еще недавно стояла непреодолимая преграда. И радостный рев сотен глоток совсем неподалеку. И грохот копыт сотен рыцарских коней, рванувшихся в открытые ворота. И вливающаяся следом за ними пехота. Все, конец! Пал Иерусалим. Пал великий город. Пал, как и сто лет тому назад.
Здесь, государи мои, я как автор сего повествования вынужден сделать некоторое отступление. Ибо слишком уж сильно описанная мною версия событий отступает от хроник, давно ставших историческим каноном в описании четвертого крестового похода.
