Бум-бум-бум… Тяжелые удары в бронзовую оковку ворот перемежались хриплой руганью в адрес заснувших или перепившихся караульных, в адрес их родителей и близких родственников, с обязательным в таких случаях упоминанием весьма экзотических форм интимной близости между ними и самыми разнообразными представителями наземной и морской фауны.
"Убью! — наместник, мучительно выдирающийся из объятий Морфея, глянул в едва сереющее предрассветными сумерками окно. — Двадцать плетей, не меньше!" Елена, разметав по ложу роскошные волосы, дышала свежо и ровно, даже не шевельнувшись от разносящегося по всему Верхнему городу грохота. Благосклонность обольстительнейшей гетеры Пелопоннеса стоила ему целое состояние, но… но она того стоила!
Грохот, между тем, сменился звуками перебранки. Проснувшаяся стража в диалоге с неведомым нарушителем спокойствия вдумчиво выясняла, кто именно из участников вспыхнувшей дискуссии является ослоухой свинячьей задницей, прокисшим дерьмом дубиноголового осла и прочими затейливыми порождениями бодрящего солдатского фольклора. Неизвестно, какими теоретическими выкладками завершился сей диспут, но практическим его результатом стал скрип отходящей створки ворот и цокот копыт по брусчатке главной улицы.
Цокот, как и следовало ожидать, замолк перед воротами резиденции наместника. "Нет, все же тридцать!" — повысил ставки Великий Дука, накидывая домашний хитон. Стук теперь уже в его собственные ворота довел общий счет до сорока плетей. Наместник спустился в атриум. Ему навстречу семенил запыхавшийся и явно не проснувшийся дворецкий.
— Господин, — дворецкий глубоко поклонился и, не решаясь поднять взгляд, продолжил, — там внизу начальник порта. Он просит его принять. Что-то случилось.
"Начальник порта?!" Достопочтенный Грегорайос на весь город славился своим умением хорошо поспать. Чтобы ему подняться в такую рань, должно было, как минимум, небо упасть на землю!
— Зови…
Начальник порта был грузен, потен и бледен, как смерть. Щеки его тряслись, а грудь ходила ходуном.
— Величайший…! — Грегорайос едва справлялся с одышкой, — Величайший… корабли…!
— Что корабли?! Утонули? Сгорели? Проглочены Харибдой на завтрак?
— Величайший! Корабли… исчезли…
— Как исчезли? Куда исчезли?
— Прошу прощения, Величайший. Неизвестно. Патрули ночной стражи Нижнего города были схвачены неизвестными, связаны и с кляпами во рту заперты в одной из флотских казарм. Так что, никто ничего не видел. К утру одному из стражников удалось развязаться и поднять тревогу. Но причалы стояли уже пустые.
— "Неизвестно"! "Неизвестными"!!! Хоть что-то вам известно, почтенный Грегорайос? Вы понимаете, что потеря кораблей будет стоить вам головы?! Как они вообще могли выйти из гавани ночью?!
— Но, Величайший, я же несколько раз докладывал и вам, и начальнику тайной службы о том, что последние полтора месяца в порту какое-то нездоровое оживление. Незапланированные ремонтные работы, укромные разговоры, шепотки…
Михаил Стрифн припомнил, что начальник порта и вправду подавал ему какие-то записки и пытался обратить на что-то его внимание. Вот только ему было совсем не до этих глупостей! Прекрасная Елена сдалась, наконец, на милость победителя. И ему, победителю, не терпелось насладиться прелестью побежденной. Во всех самых мелких и, на посторонний взгляд, незначительных деталях. До болтовни ли толстого и докучливого Грегорайоса ему тогда было!
— А касаемо ночного выхода, — продолжал бубнить начальник порта, — так дело-то при известной сноровке нехитрое. Заранее днем расставить лодки по курсу и ночью зажечь светильни…
— Ладно, ступай! С тобой будем позже разбираться. Эй, кто там! Начальника тайной службы и командира гвардии ко мне, живо!
Спустя минуту мальчишка посыльный выскочил из ворот резиденции. А спустя десять минут туда уже заходили, едва не столкнувшись лбами на входе, вызванные чиновники. Надо полагать, грохот в городские ворота разбудил и их, так что много времени на сборы не потребовалось. Наскоро проинформировав собравшихся о причинах ночной тревоги, господин наместник предложил высказываться. Куда и зачем мог сняться флот, и что теперь с этим делать?
— Пф, — хмыкнул начальник тайной службы, — дело-то насквозь понятное. Господа начальники флотских эскадр, надо полагать, тоже решили урвать свою толику в готовящемся заговоре. Так что, дромоны и галеры западной базы флота гребут сейчас во всю мочь на восток, в сторону Константинополя.
— Заговора? — встрепенулся командир гвардии, — Какого заговора?
— О! — удивился безопасник, — я думал, что единственный человек, еще не знающий о готовящемся свержении Алексея, это сам император. А вот, поди ж ты!
— Э-э-э… — наморщил лоб могучий друнгарий, — наверное, нужно срочно слать извещение в столицу. Пусть готовят эскадры Хризокераса…
— А зачем? — мягко поинтересовался начальник тайной службы.
— То есть, как… ведь это, ну… заговор… Типа, мятеж… бунт…
— И нам что с того?
