Однако не тут-то было! Стена камыша слева начала загибаться, направляя его стопы к подозрительно приближавшимся вдали камышовым зарослям справа. Все шло к тому, что рано или поздно они сомкнутся, отрезая дорогу вперед. Конечно же, ровно так и оказалось! А Капитан уткнулся в песчаную прогалину, покато уходящую под воду. Ага, это, надо полагать, один из многочисленных рукавов реки По, которая здесь, в дельте, разветвлялась просто необыкновенно. "По-по-по, Лимпопо…" — совершенно немузыкально промурлыкал ушибленный на голову олигарх, вяло размышляя — куда же теперь ему направиться?
Внезапно громкое шуршанье в зарослях слева привлекло внимание горе-охотника. "Ну вот! Там кабаны, а мы не готовы", — все так же лениво известила голова, и господин Дрон потянулся к копью, одновременно оборачиваясь на шум. Нет, кабанов, к счастью не было. Да и не нужны были сейчас никакие кабаны — уж если совсем-то честно. Учитывая физическую форму нашего охотника, я бы, государи мои, сильно заколебался, на кого поставить — схватись он даже с карликовым пуделем, он же
В общем, кабанов не было. А была девушка. Молодая, симпатичная, белобрысая. Ну, в смысле — блондинка. Очень даже ничего, — как просигнализировали почтенному депутату постепенно наводящиеся на резкость мозги. Стройную фигурку облегала простенькая туника с какими-то цветочными узорчиками. Девушка стояла по колено в воде и явно пыталась замаскировать себя, сдвигая вплотную перед собой камышовые стебли. Стебли сдвигались не очень — так себе сдвигались, откровенно говоря — зато ужасно шуршали. Чем и привлекли заторможенное внимание господина Дрона.
Поняв, что маскировочные мероприятия не удались, речная дева, слегка поколебавшись, все же вышла на берег. Затем сняла шейный шнурок с какой-то деревянной фигуркой и протянула его ушибленному на голову депутату.
— На, возьми. Больше у меня все равно ничего нет…
Чистый и звонкий голос звучал приятно, латынь была несколько странной, но вполне понятной. Господин Дрон автоматически протянул руку, чтобы взять предложенное, и замер. Потому, что перед ним был, несомненно, Шедевр!
Никаким примитивным дикарским искусством, государи мои, здесь и не пахло. Цапля, вытянувшаяся в последнем прыжке, перед тем, как мощным взмахом крыльев отправить себя в полет. Напрягшиеся мышцы. Искусно намеченные перья раскрывшихся для могучего взмаха крыльев. Голова и шея — как будто бы уже в полете, чуть обогнав только еще отрывающееся от земли тело. Невероятное, изумительное мастерство художника, сумевшего передать последнее мгновение перед отрывом птицы от земли, завораживало.
Нет, господин Дрон не был искусствоведом. Да и художественного образования никогда не получал. Но, чтобы опознать Шедевр, этого ведь, государи мои, и не требуется. Вполне достаточно двух глаз и сердца. Образование нужно, чтобы отыскать искусство в разнообразных "черных квадратах", "целующихся милиционерах", "инсталляциях", "перформансах", "хеппенингах" и прочей дорогостоящей лабуде из области так называемого современного искусства. Тут — да, без образования никак не обойтись. А истинное искусство, его и так видно — невооруженным глазом. Перед господином Дроном было оно — Искусство.
Приняв фигурку, он бережно прошелся пальцами по изумительной резьбе. Деревянную цаплю хотелось гладить и ласкать, как женщину, настолько она была хороша. Да что там хороша — совершенна! С трудом пересиливая себя, почтенный депутат разогнул руки и протянул скульптуру владелице. Та улыбнулась, отвела его руку с птицей обратно, затем звонко рассмеялась и что-то крикнула в заросли на незнакомом языке. Тотчас же камыши в нескольких местах раздвинулись, и на берег выбралось несколько человек. Старик, два молодых парня и девочка лет семи-восьми. Так же просто одетые, столь же белобрысые, как и "дева реки" — как уже начал про себя величать ее господин Дрон — они явно были родственниками. Скорее всего, отец, его два сына, дочь и внучка. Очень уж очевидным было семейное сходство. Семейство выбралось на берег и тут же, зубоскаля и перешучиваясь, начало отжимать на себе одежду. При этом — почти не обращая внимания на так и стоящего с лошадиным поводом в руке олигарха из будущего.
— Что ты им сказала? — спросил очень удивившийся последнему обстоятельству олигарх.
— Сказала, чтобы не боялись тебя. Что ты не воин.
— Не воин? Почему ты так решила?
— Конечно, не воин! Ты же видишь душу вещи. Значит, и твоя душа жива. Иначе бы ты ничего не понял. Воины не могут видеть душу. Им — нечем видеть. Чтобы начать убивать, они сначала должны убить души в себе. Но после этого моя цапля будет значить для них не более, чем любой сучок в лесу. А ты увидел. Значит, не воин. Возьми ее себе. Я вырежу себе еще — всего-то полдня работы…
— Я убивал, — непонятно зачем признался господин Дрон.
— Убивал? — девушка строго и требовательно посмотрела на него. — Да, такое бывает. Когда убиваешь, не желая того, душа может выжить. А может и умереть. Не убивай больше!
