— Роль экономки куда интереснее, — сказал Реджи. — Это действительно нужно сыграть.
А какая женщина не сумеет сыграть Леду!
— Очень может быть, — хмуро сказала Ева. — Но я уже по горло сыта здоровой нравственностью. Я жажду быть влекущей и соблазнительной. Что такое есть в Элис, чего нет во мне?
— Кто это Элис? — спросил я.
— Вы же знакомы с ней, глупышка. Блондинка, высокая, тонкая. Она играла раньше в профессиональном театре. Вы бы, конечно, обратили на нее внимание, если бы не пожирали глазами Сьюзен.
— Она замужем?
— Надо полагать: она живет с ним уже лет десять. Его зовут Джордж Эйсгилл. Вы его тоже видели: он был на последнем спектакле. Денежный мешок. Живут как будто довольно ладно. — Она умолкла с таким видом, словно боялась сказать лишнее.
— Теперь я ее припоминаю, — сказал я. — Мне она показалась немного высокомерной. И, во всяком случае, очень холодной.
— Потому что она не пала тут же на месте жертвой ваших чар? — вставил Реджи. Это было сказано шутливо, обижаться не приходилось, но я решил впредь быть с ним поосторожней.
— Нельзя же разговаривать с одной женщиной, а смотреть при этом на другую, — сказала Ева. — Не удивительно, что бедняжка была после этого с вами высокомерна.
Элис — премилый человек, если говорить всерьез, и я не позволю никому сказать о ней худого слова, имейте это в виду.
— Она очень талантливая актриса, — заметйл Реджи. — Черт побери, в «Площадке для игр» она была изумительна. Просто-таки источала соблазн. Две божьи старушки ушли со спектакля в середине второго акта.
— Ну, это уж вы хватили через край, — сказала Ева. — Я видела эту пьесу в Лондоне, — Элис очень многое взяла у Ла-Тома… Вспомните, как она сбрасывает с ног туфли.
Но, конечно, она справится с ролью. И Джо многому может у нее научиться.
— Высокая, тонкая, блондинка… Так, так, так, я охотно готов обучаться.
— Следите за ним в оба, — сказал Реджи. Его маленькое землистого цвета лицо показалось мне странно задумчивым.
— «Эй, малый, не принимай это так близко к сердцу, — сказала Ева, цитируя из пьесы. — Свет не клином сошелся. Ну свалял ты дурака, а мы тебя выучим…»
Реджи спрятал бухгалтерскую книгу.
— Пойдука я погляжу, как бы мои сотрудники не начали валять дурака, — сказал он и направился в соседнюю комнату, где седовласый мужчина все еще старался что-то втолковать сутулому юноше.
— Пойдемте, помогите мне выбрать книги, Джо, — попросила Ева, беря меня под руку. — Наш общий друг довольно славный малый, верно? Только дряблый какой-то. Эта профессия не для мужчин.
— Библиотекари бывают разные, — сказал я. Маленькие, твердые пальцы Евы пощупали мои бицепсы.
— А вы — сильное животное.
— Я занимался боксом.
— Больше не заиимаетесь?
— Позволить избивать себя задаром кажется мне довольно бессмысленным, а профессионал из меня не выйдет.
— А вы сделайтесь профессионалом, — сказала она, — и я убегу с вами. Я не могла бы устоять против грубого, потного силача-боксера!
Я торопливо оглянулся. Мы уже дошли до отдела драматургии, помещавшегося в нише, в самом конце абонементного зала. Здесь никто не мог нас увидеть, даже если бы все стали смотреть в нашу сторону.
— Мне казалось, что вы и так собирались убежать со мной, — сказал я. — На субботу и воскресенье.
— Не понимаю, о чем вы говорите. — Всякий намек на кокетство сразу исчез из ее голоса.
— Вы сказали в воскресенье…
— Ах, вот оно что! Только потому, что тогда в реквизитной я позволила вам запечатлеть на моих губах разбавленный пивом поцелуй, вы уже вообразили, что дело в шляпе… Нет, дорогой мой. Самым решительным образом — нет.
— Зачем же вы тогда обещали?
Она псжала плечами.
— Мне показалось, что вам этого хочется. К тому же я совсем не уверена, что я вам что-нибудь обещала.
Желание вспыхнуло во мне одновременно со злобой. В воскресенье, когда я целовал ее, все, казалось, шло как нельзя лучше. Наконец-то, думал я, чувствуя, как ее тело, нежное и душистое, холеное, хорошо вымытое, а самое главное — стоящее много денег, льнет ко мне, наконец-то, думал я, у меня будет возлюбленная, которая не станет ни грызть сухарики во время объятий, ни плакать от стыда после.
Все это я мог иметь и в дафтонском «Локарно».
— Вы прирожденная кокетка, верно, моя радость? — сказал я ей. — И вас еще никто ни разу не побил?
— Я имею дело только с цивилизованными людьми, — сказала она холодно.
Я глубоко втянул воздух и перевел дыхание. Злиться было бесполезно.
— Успокойтесь, я не собираюсь докучать вам. — Я заставил себя улыбнуться. — Вы слишком очаровательны, вот в чем беда.
Наступило молчание. Когда она заговорила, голос ее звучал мягче.
— Джо, вы очень неопытны. Нельзя получить сразу все, чего вам хочется. Запомните это.
— Запомню, — сказал я, не понимая в ту минуту, к чему она клонит.
