Приведем выдержку из сочинения Аль-Масуди, тот самый источник, на котором основываются писатели. Он довольно длинный, его легко найти в Сети целиком, а мы здесь, для удобства читателя, сделаем некоторые незначительные сокращения.
«После 300 года гиджры (912–913 годы) случилось, что около 500 кораблей, из коих на каждом было сто человек (из русов), вошли в рукав Найтаса[41], соединяющийся с Хазарскою рекою… После того как русские суда прибыли к хазарским людям, поставленным при устье рукава, они (русы) послали к хазарскому царю просить о том, чтоб они могли перейти в его страну, войти в его реку и вступить в Хазарское море – которое есть также море Джурджана, Табаристана и других персидских стран, как мы уже упомянули, – под условием, что они дадут ему половину из всего, что награбят у народов, живущих по этому морю. Он же (царь) согласился на это… И русские суда распространились по этому морю, толпы их бросились на Джиль, Дайлем, на города Табаристана, на Абаскун, который находится на Джурджанском берегу, на Нефтяную страну и по направлению к Адарбайджану, ибо от области Ардабиля в стране Адарбайджан до этого моря расстояние около трех дней пути. И русы проливали кровь, брали в плен женщин и детей, грабили имущество, распускали всадников (для нападений) и жгли. Народы, обитавшие около этого моря, с ужасом возопили, ибо им не случалось с древнейшего времени, чтоб враг ударил на них здесь, а прибывали сюда только суда купцов и рыболовов… Царем Ширвана был тогда Али ибн аль-Гайтам. И жители вооружились, сели на корабли и купеческие суда и отправились к этим островам; но русы устремились на них, и тысячи мусульман были умерщвлены и потоплены. Многие месяцы русы оставались на этом море в таком положении… После того как они награбили и им надоела эта жизнь, отправились они к устью Хазарской реки и истечению ее, послали к царю хазарскому и понесли ему деньги и добычу по их уговору. Ларсия же и другие мусульмане из страны Хазар узнали об этом деле и сказали хазарскому царю: “Позволь нам (отомстить), ибо этот народ нападал на страну наших братьев-мусульман, проливал их кровь и пленил их жен и детей”. Не могши им препятствовать, царь послал к русам и известил их, что мусульмане намереваются воевать с ними. Мусульмане же собрались и вышли искать их при входе в Итиль по воде. Когда же увидели они друг друга, русы вышли из своих судов. Мусульман было около 15 000 с конями и вооружением, с ними были также многие из христиан, живших в Итиле. Три дня продолжалось между ними сражение; Бог помог мусульманам против русов, и меч истребил их, кто был убит, а кто утоплен. Около же 5000 из них спаслись и отправились на судах в страну, примыкающую к стране Буртас, где они оставили свои суда и встали на суше; но из них кто был убит жителями Буртаса, а кто попался к мусульманам в стране Бургар, и те убили их. Сосчитанных мертвецов из убитых мусульманами на берегу Хазарской реки было около 30 000. С того года русы не возобновили более того, что мы описали»[42].
Рассказ Аль-Масуди, при всей своей кажущейся подробности и достоверности, оставляет массу вопросов, если попытаться представить, как же оно все происходило в реальности. Писатель, сочиняющий роман, должен поставить перед собой много вопросов обо всех сторонах и деталях похода и дать на них убедительные ответы: одни найти, другие домыслить.
Начнем с главного: кто был вождем этого похода, по чьей воле он произошел?
Как мы видим, о предводителях войска или о правителях Руси источник ничего не пишет. Едва ли это могли знать информаторы Аль-Масуди: переговоров никаких, видимо, не было, а в ходе грабежей вожди никому не представлялись. Ну или жители не запомнили непривычные имена, которые как-то могли до них дойти. В соответствии с традиционной, основанной на «Повести временных лет» хронологией этот поход должен быть отнесен к эпохе Игоря, который в 912 году сменил на киевском столе Олега Вещего. Но, как известно, летописные даты расставлялись, во-первых, двести лет спустя после этих событий, а во-вторых, исходя из уже имеющейся концепции, согласно которой на Руси изначально правил род, состоявший из Рюрика и Игоря, в родственники-воеводы которым записали и Олега. То есть летописцам пришлось почти сто лет (от прихода Рюрика до смерти Игоря) распределить всего между тремя князьями, из которых первый явился на Русь лишь в конце жизни. Эта тема сама по себе очень велика, но краткий вывод таков: нам вовсе не обязательно считать, что Игорь непосредственно сменил Олега и что это произошло именно в 912 году. Как пишет Алексей Толочко в работе «Очерки начальной Руси», летописец XII века основывал свою хронологию на попавших к нему в руки копиях договоров руси с греками и, ничего не зная о деятельности князей за пределами этих договоров, «убивал» их на следующий год. Это правило верно и для Олега, и для Игоря, и для Святослава. А следовательно, в реальности в 912–913 годах на престоле в Киеве мог находиться как сам Олег, так и иные, неизвестные нам лица.
