Марио опустил голову на край кровати, не отводя взгляда от лица Феникс. Подкатывала легкая дремота — прошлая томительная ночь прошла без сна.
Марио видел, как открылась дверь и свет из коридора пал на окно и потолок комнаты. Он видел тень. И не шевелился. Так продолжалось с полминуты, а потом дверь закрылась. И Марио уснул.
— Уголек?
Марио почувствовал, как утреннее солнце пригревает его лоб. Он почувствовал, как его руку слабо сжимает теплая ладонь.
— Зеленоглаз? — Марио поднял глаза, думая, что это сон.
Марио поднял глаза. Они были зелеными-зелеными, эти искрящиеся глаза Поющей Птицы. Видимо, от глюкозы.
— Уголек, я не умерла?
Марио расплылся в счастливой улыбке.
— Второй раз родилась.
— Я сильно напилась, да?
— Ты была никакая…
Феникс сделала попытку приподнять голову, но сил еще было слишком мало.
— Сейчас возьму зеркало, буду тебе зайчиков пускать и говорить «вставай» — Марио сжимал ее ладонь, наслаждаясь моментом.
— Да я б с радостью, Уголек… Новый день на носу. Только совсем мало сил… Я думала, не проснусь… Сколько времени прошло?
— Уже второй день. Ты больше суток спала.
— Оооой, ё. Столько можно было успеть… — Феникс прикрыла глаза.
— Прости меня, Соловушка. Я во всем виноват…
— Уголек, я же сама… Это я…
— Обещай, что больше так не будешь никогда.
— Я так больше никогда-никогда не буду.
— Надя. Ты больше никогда не будешь пить.
— Я больше никогда-никогда… Дома сильно все грязно?
— Ну как… — Марио про себя поперхнулся, — это больше похоже на шедевр художника, который еще не стал знаменитым…
Феникс слабо засмеялась.
— … но обязательно своего добьется.
— Уголек, я правда повела себя как поганка.
Марио промолчал. «Да не, что ты, все хорошо» — звучало бы как-то несуразно.
— Аче, мы просто были с Индиго, между нами ничего не было…
— Успокойся, я знаю. Я тебе верю.
«Уже» — подумал Марио, убеждаясь в собственной глупости.
— Индиго просто друг…
— Тише, тише… Я тебе действительно верю, Надь… — Марио провел рукой ей по щеке.
— Аче, я хочу обнять тебя… Но у меня не получается, я не чувствую, что могу поднять руки.
— Лежи спокойно. Врач сказал, у тебя была жесткая интоксикация. Наверно, у тебя сейчас все тело отравлено, все мышцы были пропитаны алкоголем…
— И я теперь никогда не смогу накачаться?
Марио скорчил рожу.
— Зачем это тебе качаться?
— Чтобы фотографироваться, как ты — и Феникс показала язык.
Это вызвало прилив еще больших чувств у Марио. «Теперь-то она точно будет порхать».
— Аче, иди ко мне. Прижмись ко мне. Я не смогу обнять тебя, но я хочу почувствовать твое тепло, твой запах…
Марио положил руки ей на плечи и прижался к ней всем сердцем.
— Святичек, я живая…
Марио почувствовал, как уверенно бьется у нее сердце, как она буквально горит огнем.
— Я не хочу отпускать тебя никогда!
— Тебе не жарко? Как будто у тебя температура?
— Мне хорошо, Уголек. Ты не видел, там, на крыше…
— Что там?
— Я написала. Я думала, что умру. Я написала, что люблю тебя.
Марио был счастлив.
— Нет, это я во всем виноват! Это я… люблю тебя…Надя…
И он потянулся, чтобы поцеловать ее. Феникс закрыла глаза и чуть потянулась навстречу губами.
Как тут раздался звук открывающейся двери.
Марио обернулся и увидел заходящих бабушку и дедушку. И внутри у него все упало.
— Внученька! Что ты с собой сделала? — бабушка спешно шла к кровати, — это он? Это из-за него все? Ну супостат треклятый! — и бабушка замахнулась на Марио авоськой. И тут же опешила.
— Внучек…
Дедушка стоял, замерев.
— Внучек, как ты здесь оказался? Что… Что вообще происходит? Это ты спас нашу внученьку?
— Да, баб, он меня спас! — звонко сказала Феникс.
— Да что там, Надя! Он деда нашего спас! И ушел! — и бабушка крепко прижала Марио к себе.
— А… как? Дедушка? — Феникс была поражена, — так это был ты?!
И она большими глазами взглянула на Марио.
— Он, он, Наденька! И сбежал! — бабушка прижимала Марио к себе еще больше крепкими руками.
Марио совсем не был худощав, но дыхание у него сперло.
— Бабушка, раздавишь моего Уголька! — смеялась Феникс.
— Еще чего! Его пятеро не смогли раздавить! А я тут одна…
— Их четверо было всего… — улыбался Марио.
Наконец, бабушка отпустила его. И тут Марио пришлось почувствовать крепкое рукопожатие деда Феникс.
— В наше время все были такие как ты, парень. Сейчас же таких, как ты, мало…
— Поняла, Наденька? Береги его!
— Я знаю, бабушка! Уголек у меня самый лучший!
— Почему ты его все время называешь «угольком»?
— Потому что он способен сам сгореть, но людям оставить тепло! — весело заявила Феникс.
Дедушка все тряс руку Марио, и этот хват совсем немного не дотягивал до пожатия Судьи Дредда.
— Спасибо тебе, парень! Как тебя зовут?
— Святослав.
— Ох, а имя-то какое! — воскликнула бабушка. — Ну точно, наш герой! Что ж, Наденька, что же ты сделала с собой?
— Напилась, бабушка… — Феникс стыдливо опустила глаза.
— Ох, ну что же ты, внученька! — бабушка погладила Феникс по голове, — разве ж ты не знаешь, что нельзя тебе!
— Да знаю…
— А то станешь как родители… Они тоже вот так вот разгульничали! И что случилось?
Феникс опустила глаза ещё ниже.