Путь сквозь лес полностью

– Ну что ж, прошу прощения, – спокойно согласилась миссис Далей. – Я не запомнила.

– Вы знаете, что температура в Оксфордшире в тот день была двадцать три градуса тепла? – Морс думал, что не очень здорово ошибся.

– Что?! Это в десять-то часов вечера? – Видно было, что Далей выведен из равновесия, и Морс воспользовался своим преимуществом.

– Где вы храпите уголь? Ваш угольный сарай превращен в подсобное помещение – ваша жена показала...

– Ладно, если здесь огня не было, – значит, не было. Значит, был в саду, мог же быть?

– Что вы сжигаете в саду?

– Чего я сжигаю? Чего я сжигаю? Я сжигаю чертовы ветки, и листья, и...

– У вас нет деревьев. А если бы и были, июль для листьев, пожалуй, рановато.

– О, ради Христа! Послушайте...

– Нет! – Тон Морса внезапно стал жестким и властным. – Вы послушайте, мистер Далей. Если вы сжигаете ваш мусор в саду, пойдите и покажите мне – где?! – Вся мягкость слетела с Морса, и он продолжил: – И если вы по-прежнему будете лгать мне, я вызову экспертную группу, которая перекопает половину вашей лужайки!

Чета Далеев сидела молча, не глядя друг на друга.

– Вы проявили пленку, мистер Далей? Или ваш сын? – Голос Морса снова стал спокойным.

– Филип, – сказала наконец миссис Далей, с усилием подавив волнение. – Он дружит с мальчишкой, отец которого занимается фотографией и имеет фотолабораторию и все такое. Они, я думаю, и проявили.

Ее голос, как послышалось Морсу, потерял внешний лоск образованности, и он задумался, кто же из этой пары потенциально больший лжец.

– Вы должны сказать, где теперь эти фотографии. – Морсу пришлось сделать усилие, чтобы скрыть нетерпение, но голос подвел: он испугался, что фотографии уже утрачены.

– Насколько я знаю, он их не хранил... – начал Далей.

Но жена прервала его:

– Всего их было шесть или семь из двенадцати, я хочу сказать, которые получились. Несколько фотографий птиц – одна розовая с черным хвостом...

– Сойка! – подсказал Далей.

– ...и две карточки с мужчиной, молодым человеком, – наверно, ее приятелем. Но другие, я уже сказала... вы знаете, они не... просто не получились.

– Я должен их посмотреть, – сказал Морс просто, но непреклонно.

– Он выбросил их наверняка, – заявил Далей. – Какого черта он их будет хранить?

– Я должен их получить, – повторил Морс.

– Господи, Боже мой! Как же вы не поймете? Я никогда даже не видел их!

– Где ваш сын?

Муж и жена переглянулись, и заговорил муж:

– Поехал в Оксфорд, должно быть, – субботний вечер...

– Проводите, пожалуйста, меня в его комнату.

– Какого черта мы вас будем водить по дому! – зарычал Далей. – Если вы хотите его осмотреть, инспектор, сбегайте за ордером на обыск, лады?

– Мне не нужен ордер. Сразу же за входной дверью у вас стоит ружье, мистер Далей, и я готов поспорить, что где-то в доме валяется коробка с патронами. Для того чтобы вскрыть у вас полы, если потребуется, я должен сделать только одно: прочитать вам – всего лишь прочитать, обратите внимание – государственный акт об опасных предметах от 1991 года, № 1531. Поняли? Вы оба? Это единственное, что по закону я обязан сделать.

Но Морсу не было нужды продолжать импровизации на тему недавно принятого закона о взрывчатых веществах. Маргарет Далей встала и направилась к двери гостиной:

– Вы не получите моего разрешения на обыск комнаты Филипа, инспектор. Но если он сохранил эти фотографии, я думаю, что, возможно, знаю...

Морс прислушивался к ее шагам по лестнице, и сердце его неистово колотилось о ребра: пожалуйста! пожалуйста! пожалуйста!

Двое мужчин, сидящих напротив друг друга, не проронили ни слова, вслушиваясь в потрескивание половиц в комнате наверху. Почти ничего не было сказано и тогда, когда Маргарет Далей вернулась в гостиную спустя несколько минут, неся семь цветных снимков, которые она безмолвно передала Морсу.

– Благодарю вас. Еще есть?

Она отрицательно замотала головой.

После того как Морс ушел, Маргарет Далей вошла в кухню, где поставила на плиту чайник и приготовила растворимый кофе.

– Полагаю, ты сейчас пойдешь пьянствовать, – бесстрастным тоном обратилась она к входящему мужу.

– Какого черта ты не сказала мне об этих фотографиях?

– Заткнись! – Она злобно выплюнула это слово и повернулась к нему.

– Где, черт возьми, ты нашла их, ты...

– Заткнись! И слушай, понял? Если ты уж хочешь знать, Джордж Далей, я обыскиваю его комнату, потому что если мы не разберемся, что происходит, и не попытаемся что-то сделать, то он очень скоро окажется в вонючей тюрьме, за решеткой или еще чего похуже, вот почему! Понял теперь? Там было двенадцать фотографий, на пяти была девушка...

– Ты глупая сука!

– Слушай! – взвизгнула она. – Я никогда не отдала бы их им! Я прятала их! А теперь собираюсь избавиться от них. И не собираюсь показывать их тебе. Тебе же в любом случае последнее время на все стало наплевать!

Угрюмый Далей с плотно сжатыми губами двинулся к дверям.

– Хватит стонать, несчастная потаскуха!

Его жена вытащила из тумбочки большие кухонные ножницы.

– Попробуй еще только раз обратиться так ко мне снова, Джордж Далей! – голос ее дрожал от ярости.