Путь сквозь лес полностью

Он обхватил руками голову и в отчаянии начал рвать свои густые волосы. Особенно ужасно, что вся эта гадость накапливается. Несколько раз в последние дни он думал: а не покончить ли разом со всем этим? Но останавливал его, как ни странно, не страх перед смертью, а его собственная неспособность уладить практические аспекты самоубийства. Он был одним из тех людей, с которыми любой механизм, любое приспособление ведут постоянную войну, ни разу в жизни он не смог сладить с проволокой или выключателем, с отверткой или электрическими пробками. Существовал, например, способ тихо расстаться с жизнью в гараже – закрыть двери при работающем двигателе, но Хардиндж подозревал, что он что-нибудь обязательно напутает. Вместе с тем надо было что-то делать, жизнь стала невыносимой: полное фиаско его брака; единственная женщина, которую он полюбил, отвергла его; академические занятия никчемны; прискорбное пристрастие к порнографии; смерть дочери; и наконец, сейчас, несколько минут назад, напоминание о, возможно, наиболее ужасной вещи из всех...

Второе представление «Микадо», насколько запомнил Морс, было назначено, как и первое, на 19.30. Достаточно много времени для подготовки и поездки. Но в этот вечер он решил вес таки не ехать.

Первое представление прошло отлично – хотя все слегка нервничали из-за изрядного количества бестолковщины и сумятицы. Зато во второй вечер они были действительно в превосходной форме. Дэвид сказал, что она была великолепна в первый вечер – великолепна! Но сегодня она будет еще лучше!

Когда осталось пять минут до поднятия занавеса, она снова посмотрела в щелочку и обшарила взглядом битком набитый зал. По билету место Дэвида на каждом из трех представлений находилось в последнем ряду, сразу у центрального прохода. Но она не увидела Дэвида. Должно быть, он стоит в холле у входа, заболтавшись с кем-нибудь перед началом представления. Но место К5 так и осталось незанятым в этот вечер, пока в последние сорок минут одна из распорядительниц не решила, что может дать желанный отдых своим натруженным ногам.

Путешествие пилигрима

Льюис не был уверен, что Морс ожидал чего-нибудь в этом роде. Однако было невозможно оспорить тот факт, что главный инспектор не удивился, когда на следующее утро позвонил Алан Хардиндж. Не мог бы он встретиться с Морсом? Нет, это не очень срочно, хотя – да, это отчаянно срочно, по крайней мере, для него.

Морс, видимо, был не против, чтобы Льюис вставил один-два очевидных вопроса – для гладкости речи, – в то время как сам только внимательно слушал, хотя и не без намека на циничную усмешку на губах. Возможно, шеф несколько рассердился, как показалось Льюису, из-за предварительного обмена любезностями:

Морс. Позвольте выразить соболезнования в связи с гибелью вашей дочери, доктор Хардиндж. Должно быть, это было для вас ужасно...

Хардиндж. Откуда вы знаете? У вас же нет своих детей.

Морс. Откуда вы это знаете?

Хардиндж. Я думал, что у нас есть общий друг, инспектор.

Нет, начало было не очень удачным, хотя концовка прошла гораздо дружелюбнее. Хардиндж согласился, чтобы его заявление записали на магнитофон, и высококвалифицированная стенографистка констебль Райт позднее сделала отличную расшифровку, напечатав ее без многочисленных ххх и прочих исправлений, столь характерных для битв Льюиса с пишущей машинкой.